Гарем на шагоходе. Том 7

Вырвала из моей руки бокал с виски, который я всё ещё машинально сжимал, и залпом осушила до дна. По её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула резким движением.

— Спасибо, — бросила она, ставя пустой бокал на стол с такой силой, что хрусталь жалобно звякнул.

Я смотрел на неё и пытался понять.

Она не хотела быть частью моего «гарема». Её злило и выводило из себя наличие других женщин. Похоже, сам факт, что она успела сдаться мне, сильно её подкосил. Она злилась и на меня, за то, что я такой, какой есть, и на себя, за то, что поддалась, хотя прекрасно знала, на что шла. Этот внутренний конфликт разрывал её на части, и сейчас осколки этого разрыва летели прямо в меня.

Она развернула кресло к постели и уселась в него, вызывающе забросив ногу на ногу.

— Что это за херня, Лекса? — наконец обрел я дар речи. — Что за проверка? Тест на прочность?

Она усмехнулась, но совсем не весело.

— Можно и так сказать, капитан, — она вперила в меня тяжелый взгляд. — Это тест. Для меня. Я хочу понять одну простую вещь. Останутся ли у меня к тебе хоть какие-то чувства после того, как ты трахнешь других баб прямо у меня на глазах. Может, это наконец выжжет всю эту дурь из моей головы. Может, меня просто стошнит, и я пойму, что мне пора возвращаться к привычной жизни.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Даже Роза, обычно такая спокойная и отстраненная, напряглась, её лианы замерли, а в изумрудных глазах появилось недоумение. Вайлет же склонила голову набок, её фиолетовые глаза изучали Лексу с чисто научным интересом.

— Интересный социальный эксперимент, — констатировала киборг. — Вероятность успеха: 42,7%. Вероятность усугубления психологической травмы объекта «Лекса»: 89,3%.

— Заткнись, железка! — рявкнула Лекса, не глядя на неё.

Её взгляд оставался прикован ко мне.

Он требовал, провоцировал, умолял и ненавидел одновременно.

Я позволил себе немного ослабить барьеры и коснулся света её разума."

"Боль сразу же отфильтровал. За ней нашлось много ярости и противоречий. Она чувствовала, что теряет себя, что влюбляется в меня против своей воли, против всех своих принципов, и этот отчаянный, безумный поступок — её последняя попытка либо вырвать это чувство с корнем, либо окончательно утонуть в нём. Она пыталась сломать что-то — или чувства ко мне, или собственные принципы.

Короче, её чувства полностью гармонировали со словами.

Она реально пришла сюда, чтобы стать зрителем в эротическом театре.

А я стоял посреди собственной каюты, в одном полотенце, между тремя женщинами, одетыми для соблазнения, и чувствовал себя в ловушке. Ситуация превратилась в цугцванг — любой мой ход приведёт к хреновым последствиям.

Откажешься — проявишь слабость, покажешь, что она может тобой манипулировать.