Гарем на шагоходе. Том 7

— Да этот городок всего на пару веков старше меня.

— Кому-то давно пора на пенсию, — не удержалась Лекса. — Вставные челюсти, мазь от радикулита и газетка с кроссвордами уже ждут!

— Это ты мне своё недалёкое будущее описываешь? — ласково улыбнулась кровососка.

Я предпочитал не слушать их перебранку.

Городок действительно оказался очень атмосферным.

Улочки настолько узкие, что я мог бы, раскинув руки, коснуться противоположных стен.

И повсюду бары, пабы и таверны.

Крайне нетрезвое местечко.

То, что нужно! Моя башка от трезвости уже очень устала.

Над одной дверью висел перекошенный штурвал с многообещающей надписью «Последний порт», над другой — весёлый скелет в пиратской треуголке обнимал бочонок с элем под девизом «Сундук мертвеца». Я заметил «Русалочью печень», «Сонную каракатицу» и даже «Трижды утопленника».

Да много их тут! Фиг сходу выберешь, где бросить якорь!

«Морской дьявол» — над входом висел чучело гигантского морского червя. Кармилла сразу же сравнила его с широко известным органом.

«Пьяный философ» — там спорили о смысле жизни. Но, видимо, к утру всё забывали и возвращались для новых дебатов.

«Ловушка для туриста» — согласно маленькой приписке, цены растут с каждой рюмкой.

«Короткое замыкание» — местечко для киборгов и тех, кто собирается ими стать. Начать, видимо, придётся с замены печени на искусственную.

«Похмелье завтра» — с девизом «Пей сегодня, страдай потом!»

Нашлось даже игорное заведение «Щупальце удачи» — как напоминание, что городок не чурается всех форм обдирания туристов.

Но больше всего меня впечатлил бар «НЛО» (Напитки, Любовь, Отравление) — там ксеносы спорили, кто лучше переносит алкоголь чужой расы. У входа дежурила скорая.

Мимо нас, перебирая короткими ножками, просеменил почтальон-шеллит, чьё тело скрывал прочным хитиновым панцирем, как у краба. Он сердито щёлкал клешнями, сортируя почту на ходу.

У лотка с жареными кальмарами стоял высокий, элегантный ктхарр с вытянутой головой и дюжиной дыхательных отверстий в ней. Он торговался с продавцом, и его кожа меняла цвет с бледно-голубого на возмущённо-лиловый в зависимости от названной цены.

А у фонтана сидела девушка-нэрванианка, смахивающая на Фли’Жа. Её кожа была полупрозрачной и переливалась на солнце, словно живой опал. Под ней легко различался светящийся синий кровоток. Она играла на инструменте, похожем на флейту, и звуки были тягучими и глубокими, как голос океана.

— Как красиво, кити-кити… — заслушалась кошечка.

Но стоило Шондре ослабить хватку, как ангорийка сразу же опомнилась и начала носиться между прохожими, тыкая пальцем и восторженно крича, заставляя всех удивлённо оборачиваться на нашу пёструю компанию.