Гарем на шагоходе. Том 7

— Я ненавижу пресс-конференции.

— Это не пресс-конференция. Это всего один журналист.

— Это Глуб-Морк. Он превратит мои слова в трехчасовой спектакль с драмой, слезами и рекламой.

Она усмехнулась:

— А ты сыграй свою роль так, чтобы ему пришлось показать тебя героем. Помни, если не скажешь ты, за тебя скажут другие. И поверь, их версия тебе не понравится.

— Да мне и так уже не нравится, — я надвинул шляпу на глаза.

Мы арендовали переговорочную комнату в гостинице недалеко от центра города — запускать Глуб-Морка на борт Волота я категорически отказался. Не хочу, чтобы на запись случайно попали технические детали… или рисунки Сэши.

В помещение вошли двое: оператор с камерой и сам Глуб-Морк.

Его розовые щупальца подрагивали, а подбородочный мешок раздувался от возбуждения.

— Капитан Волк! Потрясающе! Просто потрясающе! Весь город говорит о вашем подвиге!

Сдержал вздох и сказал:

— Я просто делал свою работу.

— Скромность! Великолепно! — Глуб-Морк сделал театральную паузу. — Но давайте начистоту: вы же понимаете, что многие сейчас видят в вас не спасителя, а… гм… причину этих разрушений?

Моя спина напряглась. Ничего неожиданного.

Просто уже бесит этот перевод стрелок."

"— Вот как? А те, кто сейчас видят во мне проблему — случайно не сидели в бункерах, пока мы отбивали атаку?

Глаза осьминога сверкнули — он почуял конфликт.

— О-о-о, капитан, вы намекаете на неблагодарность?

— Я не намекаю. Я говорю прямо: если бы не избушка, город сейчас бы принадлежал Ледорубу. Да, здания пострадали. Но моей команде удалось остановить подрыв завода и спасти миллионы жизней. Если кому-то важнее считать убытки, чем благодарить тех, кто их спас — может, в следующий раз мы просто пройдем мимо?

Кармилла слегка кольнула меня локтем — мол, хватит.

Но я видел, как уголок ее губ дрогнул.

Глуб-Морк, однако, был в восторге.

— Потрясающе! Какая страсть! Какая прямота! Но скажите, капитан, как вы ответите на обвинения страховых компаний? Они требуют возмещения ущерба!

Я посмотрел на Кармиллу. Она едва заметно кивнула.

Набрал в грудь побольше воздуха и начал:

— Страховщики. Эти ребята в дорогих костюмах… они считают цены в гриндольфах. А мы с вами — в жизнях. Когда рвутся снаряды, никто не кричит: «Погодите, давайте сверимся с пунктом 12 договора!», люди просто пытаются выжить. А мы просто пытались их защитить от тех, кто пришел в Ходдимир с оружием и решил, что он вправе устанавливать здесь свои порядки. Разве мы этого хотим? Чтобы какой-то бандит взял город под свою власть? Занял кресло президента, отняв наше священное право выбора? Нет, мы хотим, чтобы Ходдимир снова соответствовал своему девизу. Безопасность. Надежность. Комфорт.

Вот, выдал. Чуть не проблевался от пафоса.