Гарем на шагоходе. Том 7

— Не тормози, капитан? — ее руки обвили мою шею.

— Летим, лейтенант.

Турбины за спиной взвыли, и земля резко ушла из-под ног.

Лекса невольно ахнула.

По-настоящему, по-девичьи.

Ее пальцы впились в мои плечи, а тело прижалось так плотно, что я не сдержал улыбку.

Мы рванули вверх, поднялись над громадами Волотов.

Их корпусы блестели сталью. Тут и там сверкала сварка.

Солнце било в глаза и отражалось в броне. На секунду я ослеп — но мне и не хотелось видеть. Я чувствовал Лексу: ее учащенное дыхание, ее сердце, стучавшее в груди все быстрее, ее бедра, невольно обхватившие меня.

— Волк, какого черта мы поднялись так высоко!

Однако в ее крике прозвучало больше восторга, чем гнева.

Где-то внизу работали механики, а мы все набирали высоту. Люди превратились в далекие точки, в муравьев.

— Признайся, что тебе нравится!

— Ты псих!!!

— Ах так! — я резко подался вбок, и мы закрутились веретеном.

Ногти девушки впились чувствительнее.

А потом она засмеялась. Так искренне, как я никогда не слышал.

— Хватит жечь топливо! Волк!

Я поцеловал ее."

"Прямо здесь, в небе, в потоках солнечных лучей.

Ветер свистел в ушах, а Лекса прижималась ко мне так крепко, будто боялась, что я уроню ее.

Еще не полностью доверяла.

Она напряглась.

На секунду.

Потом — сдалась.

Ее губы разомкнулись под моими, пальцы расслабились, тело обмякло. Мы парили в воздухе, но в тот момент мне казалось, что падаем — стремительно, неудержимо, без шансов на спасение.

Ее дыхание казалось горячее, чем реактивная струя за спиной.

И, черт возьми, я не хотел спасаться.

Как и она, хотя наверняка продолжала врать себе.

— Ты… — сглотнула она.

— Я что?

— Нечестно играешь… — прошептала она, но ее губы снова нашли мои.

И это было дороже любого признания.

Мы кружились в воздухе, пока ранец не начал издавать предупреждающий сигнал.

Пришлось пойти на снижение, через десять секунд мы приземлились в тамбур-шлюзе.

Здесь было темно и прохладно.

Но я не разжал объятия, а поцелуй возобновился и стал жарче.

Мы врезались в стальную переборку, и весь отсек вздрогнул от удара.

Лекса резко выдохнула, ее глаза затуманились.

— Ядвига, отключи камеры, — велел я.

— Во всей избушечке? — сразу уточнил искин.

— Нет, только здесь.

— Вы, голубки, поворковать собираетесь?

— Просто выключи чертовы камеры! — прорычал я.

— Ладушки, внучек, не надо злиться на бабушку!

И смолкла.

— Забавный у тебя голосовой помощник.

— Отфор-р-рматирую, — снова прорычал я.

Провел языком по ее шее, чувствуя, как бешено колотится пульс.

Целовал ее кожу — горячую, без косметики.

Вернулся к губам и сразу же просунул язык в ее рот.

Никаких сомнений. Только голод.

Ее пальцы впились в мои плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть.