Гарем на шагоходе. Том 4

Паника — вот ощущение, которое командовало им.

Оттолкнувшись от застывших лезвий, Змей рванул прочь из смертельной ловушки. Стальные пластины рыбьего корпуса послужили опорой для нового толчка. Он греб всеми руками и ногами, поднимаясь вместе с пузырями воздуха, исходящего от машины. Хвост работал без остановки, мускулы горели жестоким огнем, болью, жаждой выживания.

Один мощный рывок — еще один — и он вырвался на поверхность!

Первый глоток воздуха — новая порция боли, но она начала быстро проходить.

Змей дышал так, словно впервые ощутил, что такое свобода.

Живой. Все еще живой.

Под ним, там, в глубине, проплывали громоздкие силуэты рыб-фильтраторов.

Эксцесс устранился сам собой. Они продолжали работу."

"Едва отдышавшись, Змей бросил взгляд на берег. Его укрепляли бетонные плиты, а выше сверкали на солнце небоскребы.

Надо плыть.

Собрав остатки сил, Змей поплыл к берегу, его хвост продолжал рассекать воду, добавляя хозяину скорости. Но каждая последующая секунда давалась тяжелее, вода казалась гуще, чем минуту назад. Однако он, упрямо стиснув зубы, продвигался к цели.

И, наконец, добравшись до берега, Змей с изнеможением рухнул на грязный бетон. Мокрая одежда отяжелела и мерзко липла к коже, хотя через слой чешуи это ощущалось не так сильно. Сейчас он чувствовал себя настоящей ящерицей. Перевернувшись на спину, глубоко вдохнул и зажмурился от яркого солнца.

Рядом прошелестел полиэтиленовый пакет — ветерок согнал его вниз по укрепленному берегу прямо в реку.

«Такими темпами, рыбинам хватит работы на сотню лет», — мрачно подумал он.

Но экология — последнее, что его сейчас заботило.

Змей проиграл битву, но не войну.

Глава 21

Хуман

— Да вы издеваетесь! — выпалил я, когда грузчики начали заносить.

— Никакой ошибки, — сказал бригадир. — Доставка заказана на ваш адрес и в примечаниях указано «избушка на курьих ножках». Так что извиняй, мужик.

Он добавил сочувственный вздох, а я поморщился, но приложил палец к окошку на планшете, подтверждая получение.

— Сколько тут? — мрачно уточнил я, глядя на бесконечную вереницу коробок.

— Две тонны, — выдохнул бригадир.

Меня словно парализовало, лицо окаменело, а живая рука похолодела. Мозг просто отказался поверить, что такое возможно.

ДВЕ. ТОННЫ. ШМОТОК.

Это сколько на каждую? Больше, чем по триста кило?

Триста килограммов одежды на бабу!

Да я их, к чертям, в спецовки наряжу! Чертовы промотчицы! Да с такими аппетитами всего золота в мире не хватит, чтоб им хватило хотя бы на месяцок!

Пока я мысленно укладывал всех своих девиц на плац и заставлял отжиматься до потери пульса, пара рабочих решила устроить перекур. Один из них флегматично искал что-нибудь интересное в коммуникаторе.

— Ого! — воскликнул он и показал экранчик товарищу.