Гарем на шагоходе. Том 4

— Не хочешь слушать? Отлично! — пробормотала она, хватаясь свободной рукой за переборку дверного проема. — Но я объясню! А ты, как последний…

— Заткнись, — бросил я резко, но она продолжала говорить. Слова размывались, смысл терялся, но она не замолкала.

Дотащив альпу до арсенала, я резко швырнул ее вперед.

Она коротко вскрикнула, но не успела ничего сделать. Лужа синтетической крови приняла ее, как родную.

Место этой швали в грязи.

— Наслаждайся своим шедевром, дрянь, — прорычал я, глядя, как она неуклюже садится.

Кармилла подняла лицо, теперь перемазанное красным.

— Может, еще носом меня потыкаешь, как нассавшего щенка?

Ее белые волосы тоже перепачкались.

Сейчас она выглядела пародией на себя, пародией на вампира.

Она провела ладонью по щеке, размазывая алую жидкость, а потом посмотрела на меня снизу вверх, уже не с дерзостью, не с той беспечной наглостью, которая выводила меня из себя. Нет, в ее взгляде впервые появилось что-то иное.

Только это не уменьшило моего бешенства.

— Ты не понял, — произнесла Кармилла так тихо, что я едва уловил слова за звуком собственного яростного дыхания. — Ты даже представить не можешь, о чем я думала, — продолжила она, все так же глядя вверх. — Ты ведь сам не даешь мне шанса стать чем-то большим, чем потенциальный враг.

Я шагнул ближе, почти нависая над девахой. Стальные пальцы сжались почти до треска. Появилось желание снова схватить ее за волосы, выпустить клинок и отрезать их к чертовой матери. Через несколько дней отрастут, но унижение она прочувствует.

— Стать чем-то большим? — прошипел я сквозь зубы. — Чем? Полноценным врагом? Какова цель этой выходки? Хотела меня проверить? Напугать? Унизить? Или думала, что это забавно? — мой голос почти сорвался. — Ты справилась. Все, что ты задумала, у тебя вышло. Мое терпение лопнуло.

Я осмотрелся, нашел сумку, предназначенную для переноса оружия. И начал набивать ее золотом.

Кармилла несколько секунд молча смотрела на это действо. Затем поднялась из лужи синтетической крови — медленно, словно ее тело вдруг стало тяжелым, как свинец.

А я закончил и швырнул очень потяжелевшую сумку к ее ногам.

— Вот твоя доля. Забирай и уматывай, чтоб я больше никогда тебя не видел.

Кармиллу еще немного потряхивало, она посмотрела на меня и надтреснутым голосом сказала:

— Если бы меня интересовала только выгода, если бы я хотела тебе навредить, — она указала рукой на ящики с золотом, — у тебя уже бы ничего не было. Я могла забрать все это. Напасть на тебя, обойти системы, сбежать. Если ты, такой умный и правильный, не видишь этого… тебе стоит задуматься, Волк.

Я нахмурился, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

И оно последовало:

— Я хотела, — она отвела взгляд, — показать, что ты сам себе больше враг, чем кто-либо из нас.