Гарем на шагоходе. Том 4

Вокруг нас шныряли инопланетяне самых разных форм и размеров: кто-то на двух ногах, кто-то на четырех, а кто-то вообще полз, оставляя за собой вязкие следы на асфальте.

Повсюду мелькали роботы. Большие и маленькие, они сновали между рядами, закидывали товары на свои механические спины, время от времени повторяя «проклятые кожаные узурпаторы!», или же стояли вон там, на углу, напоминая молчаливых охранников, и недобро сканировали тебя сенсорами. Некоторые выглядели откровенно самодельными, собранными из деталей старой бытовой техники, но даже их угловатая конструкция казалась достаточно угрожающей.

Каждый метр этого места занимало что-то полезное — или бесполезное, смотря с какой стороны посмотреть. Здесь продавали все: от набора старых бабушкиных шляпок, до дедушкиных гранатометов и минометов. На одном из прилавков я увидел коробку, полную шевелящихся белых червей — продавец прокричал, что это «пища богов, укрепляющая мужскую силу». И демонстративно сожрал одного, причмокивая и облизываясь длинным языком. Не знаю, что у него там укрепилось. Ранколы — гермафродиты.

— Ну и помойка, — пробормотал я, опустив взгляд на очередного робота, чей левый манипулятор был деформирован настолько, что больше походил на птичий клюв.

— Привыкай, Волк, — ответила Кармилла. — Не все же в капитанском кресле сидеть? Пора немножко замараться.

Альпа шла впереди меня, ее фигура в облегающем кожаном костюме грациозно скользила среди толпы, словно она хозяйка, повелительница всего этого хаоса. Смуглая кожа и высокий рост вместе с белесыми волосами, собранными в хвост, создавали образ эпатажной маргиналки. На нее часто пялились — и не только человеческие мужчины. Однако пока никто не орал «вампир, спасите-помогите!»

— Я этим половину времени занимаюсь. Особенно, когда дело касается тебя.

— Ты же не собираешься до конце дней припоминать мне эту маленькую шалость? — альпа картинно ужаснулась.

— Как будто в остальное время ты не заливаешь мой Волот кровью.

— Милый, ничего не могу поделать. Я же вам… — она быстро заткнулась и посмотрела по сторонам. Облегченно выдохнула, убедившись, что сквозь гомон толпы никто не расслышал ее чистосердечного признания.

А я сунул руки в карманы и усмехнулся:

— Да, хорошая моя, будь осторожнее с язычком. Мы не дома.

— Ах, Волк, это так мило, что ты считаешь нашу ржавую развалюху домом, а меня — его частью.

— Хватит сладко напевать. Показывай дорогу."

"— А чем я занимаюсь? Веду тебя по скользкой дорожке прямо на темную сторону.

— И давай без пафоса, я очень устал от твоих игр.

— Да чего? Дорожка правда скользкая. Вон, лимаксийцы постарались, — она указала рукой на пару брюхоногих моллюсков. Те обернулись и смущенно стянули слизнеподобные туловища в кучку.