Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Близость его разгоряченного тела вызвала необузданную страсть, и я сама стремительным движеньем избавила Джеймса от последней детали одежды. Мы слились как Инь и Ян. Сначала острая боль пронзила меня, но она отступила под наплывом ласки. Я обнимала ритмично движущееся тело Джеймса, а он, облокотившись, целовал меня, теребя одной рукой пуговичку на моей груди. Эта сумасшедшая пляска длилась всего-то пару минут, а потом мы лежали, сложив руки в крепкий замок, не шелохнувшись, будто летели в бездну или в неизведанный космос с множеством синих галактик, похожих на новогодние гирлянды и шары. Джеймс привлекал меня к себе снова и снова. Его нежность покорила во мне каждую клеточку. Я была в космическом корабле, мы были вдвоём, и нас убаюкивала и пробуждала вселенная… и так до самого рассвета. Розовые лучи солнца сквозь белые шторы, как струны арфы от рук ангела, вздрагивали, и утренняя песня ветра и птиц послужила нам незабываемой колыбельной. На удивление, нам хватило трёх часов, чтобы выспаться, и в семь утра мы уже пили кофе с зефиром.

С просроченным зефиром, видимо, но это не меняет суть дела."

"— Я подумала, что пора завязывать со стихами! — сказала мне Лилия бодрым и уверенным голосом. — Ничего нового я придумать всё равно не смогу. Всё уже придумано до нас! Колесо уже изобрели; оно круглое, и нет смысла искать уникальное строение стихов, новый метр, размер… а рифмы — какое слово ни возьми, его уже неоднократно использовались. Да и у меня теперь есть реальная любовь! Мне не нужно ничего выдумывать! Я больше не вижу прежней черноты одиночества и грусти, а без грусти — поэт не поэт. Да, во мне кипит сладость и поэтика любви, но я не хочу выражать её стихами — лучше поцелуями! Бессонными ночами! Музыкой не слов, а мелодией сердечного ритма, когда со мной рядом он! Он! Джеймс теперь мой! Как хочется сто раз об этом закричать, восклицая! Но без стихотворного ритма, без лишних слов, часто применяемых лишь с одной целью — заполнить пустое пространство для поддержания ритма при отсутствии нужных слогов. Я десять лет жила схемами пятистопных ямбов… считала ударные и безударные слоги, чертила палочки… окутывала свою грусть ненужной шелухой красивостей, излишествами, а в каждой строчке сквозило одиночество. Я была немного сумасшедшей. Даша, как же я его люблю! Сколько строк я написала с мыслями об одном его поцелуе! Сколько ночей обнимала подушку, мечтая обнять его! Три тысячи семьсот восемнадцать суток платонической любви! Я посчитала сегодня. Мою душу так и пронизывает чувствительность, но образы стали розовыми и светлыми, как облака на утренней зорьке, с золотистыми блёстками! Не найти мне уникальных слов, чтобы описать своё счастье, а подражать другим поэтам и выражаться избитыми фразами не хочу и не буду.