Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Эти неистовые высоченные волны вдавливали меня в пол, но я отчаянно сопротивлялась:

— Не может быть! — закричала я в ужасе. — Что же это творится такое?

— Злого джина из лампы старинной будто выпустил некий шельмец; или шельма готовит на ветках крапивы приворотное зелье из мертвых сердец.

Голос Лилии тягучий и приглушенный взбудораживал до дрожи в коленях. Хосе Игнасио будто спросонья смотрел на неё с недоумением:

— Какая гадость! — заговорил он взволнованно. — Да расскажи же нормальным языком, что произошло!

Лилия молча повела плечами и стала ногтем царапать облупившуюся краску на дверном косяке, потупив взор.

— Вы никогда не играли в литературные игры? — вдруг спросила она обычным человеческим языком, без ямбов или хореев, без рифм, сравнений и метафор. — В «Мафию», например?

Хосе Игнасио в замок сложил руки на уровне груди, защелкал суставами и задумчиво ответил:

— Надо быть больным на всю голову, чтобы играть в такие игры, совершая реальные убийства.

— Вислюков — второе убийство за неделю, — Лилия повела бровями и прищелкнула языком. — А смертей могло бы быть в два раза больше, если бы мы с Дашей выпили по бокалу коньяка. Никто бы тогда нас не спас, и мы бы сейчас здесь не стояли. Кто-то затеял эту игру, и я уверена, что вы, — она обвела нас двоих взглядом, словно рисовала большое сердце, — вы имеете прямое отношение к этой истории. До вашего появления в посёлке было тихо и ничего не предвещало калейдоскопа убийств. Подумайте, кто из вас кому-то наступил на больной мозоль?! А может это ты, Хосе Игнасио, задумал отомстить Намистиным, но что-то пошло не по плану?! — она засмеялась, переведя свои слова в шутку, но намёк был ясен как солнечный день.

— Я не играю в подобные игры, Лилия, — уверил Хосе Игнасио грозным тоном. Его задело обвинение, но он не стал распыляться и приводить аргументы — лишь эмоционально изобразил возмущение жестами и мимикой.

— А кто-то играет! — продолжила Лилия. — И этот кто-то зачем-то снял с Вислюкова обувь и один носок, огрел по голове чем-то тяжелым и бросил в канаву. При этом Вислюков лежал на спине с расставленными руками как снятый с креста.

— Кто бы это ни был, его вычислят — посёлок маленький, раз, два и обчелся; здесь же даже у стен глаза и уши есть, — сказал Хосе Игнасио торопливо. — Мне нужно идти, — он сжал мою ладонь и многозначительно посмотрел в глаза, — увидимся.

День похорон Каллисты Зиновьевны прошел в суматохе. Капитан Каратов по второму кругу проводил допросы, расспрашивал о Вислюкове и о надписи воском на подносе — кто-то расписал ему эту историю в красочных деталях, добавив много такого, чего и в помине не было.