Гарри Поттер и Принц-полукровка

 — Того, кто едва , — она особо выделила это слово, — не стал защитником Гриффиндора.

— Ты что, встречаешься с ним? — округлила глаза Парвати.

— Ну да, — подтвердила Эрмиона. — А ты не знала? — и она захихикала совершенно непохоже на себя.

— Нет, — Парвати порядком взбудоражилась этим известием. — Ничего себе! Тебе, значит, нравятся игроки в квиддитч? Сначала Крум, теперь Мак-Лаган…

— Мне и впрямь нравятся хорошие игроки в квиддитч, — подчеркнула Эрмиона, всё ещё улыбаясь. — Ну, увидимся… Мне пора — надо готовиться к вечеринке…

И она удалилась. А Парвати с Лавандой моментально начали обсуждать новость, припоминая всё, что слышали о Мак-Лагане, и перемывая кости Эрмионе.

Рон молчал, но выглядел при этом необычайно озадаченным. Гарри же оставалось лишь дивиться про себя, насколько далеко могут зайти девушки в стремлении отомстить.

В восемь часов спустившись в вестибюль, Гарри обнаружил там целую толпу школьниц, с осуждением следящих, как он подходит к Луне. Одетая на ней серебристая, украшенная блёстками парадная мантия служила наблюдательницам поводом для смешков, но в целом девушка была очень мила.

В любом случае, Гарри порадовался, что Луна сняла свои серьги-редиски, ожерелье из пивных пробок и спектрокуляры.

— Привет, — сказал он. — Ну что, идём?

— О да, — тут же согласилась она. — А где будет вечеринка?

— В кабинете Хорохорна, — Гарри повёл её по мраморной лестнице, прочь от косых взглядов и перешёптываний. — Ты слышала — там, вроде, будет вампир?

— Руфус Скримджер? — уточнила девушка.

— Я… Что? — осёкся в замешательстве Гарри. — Ты говоришь о Министре магии?

— Да. Он вампир, — заявила как само собой разумеющееся Луна.

 — Папа написал об этом большую статью, когда Скримджер сместил Корнелия Фаджа, но кто-то из Министерства заставил его отказаться от публикации. Конечно же, они там не хотят, чтобы правда выплыла наружу!

Гарри мог представить себе Руфуса Скримджера кем угодно, но только не вампиром, и уже привык к тому, что Луна преподносит дикие выдумки своего отца как непреложную истину, а потому не ответил. Они уже приближались к кабинету Хорохорна, и с каждым шагом музыка и громкие разговоры, доносившиеся оттуда, делались всё явственней.

Было ли так изначально, или преподаватель Алхимии воспользовался магическими приёмчиками, но его кабинет оказался намного больше обычной учительской каморки.

Задрапировавшие потолок и стены изумрудно-зелёные, тёмно-красные и золотые занавеси наводили на мысли об огромной палатке. В комнате, озаряемой красноватым светом свисавших с потолка вычурных ламп, в которых порхали настоящие светящиеся феи, было душно и многолюдно. Из дальнего угла доносилось громкое пение под аккомпанемент инструмента, по звуку похожего на мандолину.