Гарри Поттер и Принц-полукровка

— Ну… так меня друзья называют, — пояснил Гарри.

— Я знаю, что такое прозвище, — пронизывающие чёрные глаза Снэйпа снова остановились на Гарри.

Юноша старался не встречаться с ним взглядом. «Закрой мысли… закрой мысли… » Он ведь так этому и не научился…

— Вы знаете, что я думаю, Поттер? — очень тихо продолжил Снэйп. — Я думаю, что вы — лгун и обманщик и заслуживаете наказания. У меня. Каждую субботу. До конца семестра. Что скажете, Поттер?

— Я… я не согласен, сэр, — ответил Гарри, всё ещё избегая взгляда Снэйпа.

— Ну что же, посмотрим, как вы заговорите, когда отработаете своё наказание, — проговорил Снэйп. — Утром в субботу, Поттер. В десять часов. В моём кабинете.

— Но сэр! — отчаялся Гарри. — Квиддитч… финальный матч сезо…

— В десять часов, — прошептал Снэйп с улыбкой, обнажившей его жёлтые зубы. — Несчастный Гриффиндор… Боюсь, четвёртое место в этом году…

И, не проронив больше ни слова, он покинул туалет, оставив Гарри перед треснувшим зеркалом в таком паршивом состоянии, какое Рону, верно, ещё никогда не приходилось испытывать."

"— Даже не стану говорить «я ведь предупреждала», — высказалась Эрмиона час спустя в гостиной.

— Брось, Эрмиона, — сердито оборвал Рон.

Гарри так и не пообедал. Есть ему совсем не хотелось. Он только что закончил рассказывать Рону, Эрмионе и Джинни о случившемся, хотя особой нужды в этом не было. Новость и без того молниеносно разнеслась по школе: очевидно, Мрачная Миртл решила взять дело в свои руки и побывала во всех туалетах замка; в больничном крыле Малфоя навестила Панси Паркинсон, после чего, не теряя времени, всем и каждому дала понять, какого она мнения о Поттере; Снэйп ввёл в курс дела учителей. Гарри вызвали из гостиной, и ему пришлось выдержать пятнадцать очень неприятных минут в обществе профессора Мак-Гонагалл. По её словам, юноше повезло, что его не исключили из школы, и она искренне поддерживает в качестве наказания отработку у Снэйпа каждую субботу до конца семестра.

— Говорила же тебе: что-то не так с этим Принцем, — продолжала Эрмиона, не в силах совладать с собой. — И я оказалась права, согласен?

— Нет, не согласен, — упрямо ответил Гарри.

Ему и без её лекций было плохо. Когда он сообщил своей команде, что не сможет играть в субботу, ребята поглядели на него так, что худшего наказания нельзя было и придумать. Теперь он чувствовал на себе взгляд Джинни, но старался не смотреть на неё. Гарри боялся увидеть гнев и разочарование на её лице. Он просто сказал, что она будет ловцом в субботу и что Дин снова в команде и играет вместо неё нападающим. Возможно, если они победят, Джинни и Дин помирятся на фоне общего ликования… эта мысль ледяным ножом резанула Гарри по сердцу.