Гарри Поттер и Принц-полукровка

Ему потребовалось чуть больше десяти минут на сборы; наконец он умудрился извлечь из-под кровати плащ-невидимку, завинтил крышку чернильницы с цветосменными чернилами и, придавив котёл, закрыл чемодан. Затем, сгибаясь под тяжестью чемодана в одной руке и держа клетку с Хедвиг в другой, он потащился вниз по лестнице.

Однако, спустившись, Гарри с разочарованием обнаружил, что директор не ждёт его в прихожей и придётся возвращаться в гостиную.

В гостиной было тихо. Дамблдор едва слышно напевал себе под нос, явно чувствуя себя как дома, но атмосфера сгустилась так, что её можно было резать ножом, и Гарри, не осмелившись даже посмотреть в сторону Дёсли, произнёс:

— Профессор… Я готов.

— Хорошо, — сказал Дамблдор. — Тогда последний вопрос.

И он ещё раз обратился к Дёсли.

— Как вам, несомненно, известно, Гарри через год станет совершеннолетним…

— Нет, — отозвалась тётя Петуния, впервые с момента прибытия Дамблдора вступая в разговор.

— Прошу прощения? — вежливо переспросил Дамблдор.

— Нет, не станет. Он на месяц младше Дадли, а Дадлику исполнится восемнадцать только через два года.

— Понятно, — довольно сообщил директор, — но в мире волшебников становятся совершеннолетними в семнадцать лет.

Дядя Вернон пробормотал «Чёрт знает что!», однако Дамблдор не обратил внимания на его слова.

— Сейчас, как вам уже известно, в мир возвратился волшебник, называющий себя Лордом Волдемортом. Колдовское сообщество в настоящее время находится в состоянии войны. Гарри, которого Лорд Волдеморт уже пытался убить множество раз, сейчас грозит даже большая опасность, чем в тот день, пятнадцать лет назад, когда я оставил его у вас на пороге.

Тогда же я оставил и письмо, в котором рассказал об убийстве его родителей и выразил надежду, что вы будете заботиться о нём, как о собственном ребёнке.

Дамблдор сделал паузу. Хотя голос его оставался мягким и тихим и очевидных признаков гнева заметно не было, Гарри ощутил нечто вроде холода, исходившего от директора, и заметил, что Дёсли очень тесно придвинулись друг к другу."

"— Вы не выполнили мою просьбу. Вы никогда не относились к Гарри как к сыну. Он не видел от вас ничего, кроме презрения и, зачастую, жестокости.

Лучшее, что можно о вас сказать — он, по крайней мере, избежал ужаснейшего вреда, который вы нанесли несчастному мальчику, сидящему между вами.

Тётя Петуния и дядя Вернон машинально оглянулись, будто ожидали увидеть кого-то, кроме стиснутого между ними Дадли.

— Это мы-то плохо обращались с Дадликом? О чём вы?.. — с яростью в голосе начал дядя Вернон, но Дамблдор остановил его призывающим к молчанию жестом; воцарилась тишина, словно дядю Вернона лишили дара речи.