Гарри Поттер и Принц-полукровка

Гарри скорчился на тёмной траве, судорожно сжав волшебную палочку и задыхаясь. Где-то над ним надрывался Снэйп: «Вы что, забыли, что нам было приказано? Поттер принадлежит Тёмному лорду — мы должны оставить его! Прочь! Прочь!»

И Гарри щекой почувствовал, как земля содрогается под ногами брата, сестры и здоровенного Пожирателя смерти, которые, подчиняясь приказу, бросились к воротам. Юноша беззвучно взвыл от ярости; в тот миг ему было всё равно, выживет он или погибнет. Заставив себя подняться на ноги, он направился неверными шагами в сторону Снэйпа — человека, которого в тот момент ненавидел так же, как и самого Волдеморта…

— Рассека …

Снэйп махнул палочкой и опять отразил проклятие; но Гарри уже приблизился к нему слишком близко и теперь мог, наконец, отчётливо рассмотреть профессора. Тот больше не ухмылялся и не глумился; яркое пламя высвечивало лицо, полное ярости. Призвав всю свою способность концентрироваться, Гарри подумал: «Леви …»

— Нет, Поттер! — пронзительно крикнул Снэйп. Послышался громкий хлопок. Гарри отлетел назад и опять сильно ударился о землю; на этот раз палочка выпала из его руки. До него доносились вопли Хагрида и завывания Клыка; Снэйп в это время приблизился и сверху вниз поглядел на юношу, обезоруженного и беззащитного — такого же, как Дамблдор. Бледное лицо Снэйпа, освещённое пламенем горящей хижины, было исполнено ненависти — точь-в-точь как перед тем, когда он запустил проклятьем в Дамблдора.

— Да как ты смеешь использовать мои собственные заклинания против меня, Поттер? Это же я их придумал — я, Принц-полукровка! И ты ещё пытаешься повернуть мои же изобретения против меня, прямо как твой мерзкий папаша, да? Вряд ли… — нет!

Гарри рванулся к своей палочке; Снэйп выстрелил в неё проклятьем, и та отлетела в сторону, затерявшись во тьме.

— Тогда убей меня, — выдохнул Гарри, он был зол, он презирал Снэйпа, но ему вовсе не было страшно. — Убей меня, как ты убил его, ты, трус…

— НЕ СМЕЙ! — завопил Снэйп, его лицо внезапно стало безумным, нечеловеческим, словно он чувствовал такую же боль, как и скулящая, воющая собака в огненной ловушке дома позади них. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!

И он перечеркнул воздух резким взмахом — по лицу Гарри хлестнула добела раскалённая невидимая плеть, швырнув его обратно на землю. Перед глазами вспыхнули искры, дыханье перехватило. И тут юноша услышал, как над ним захлопали крылья, и что-то огромное заслонило звёзды. На Снэйпа налетел Конклюв, и тот отшатнулся, когда острые, как бритва, когти полоснули воздух в дюйме от него. Гарри приподнялся и сел; голова всё ещё гудела от последнего удара о землю.