Гарри Поттер и Тайная комната

— Жаль, что тебе довелось познакомиться с ним в день горения, — сказал Думбльдор, усаживаясь за стол. — Обычно он необыкновенно красив, у него роскошное оперение, красное с золотом. Восхитительные создания эти фениксы. Способны носить невероятно тяжёлые грузы, их слёзы обладают целебной силой, а ещё они очень преданные домашние животные.

Когда Янгус загорелся, Гарри от испуга, забыл, зачем он здесь, но память немедленно вернулась к нему при виде Думбльдора, царственно восседавшего в высоком кресле за письменным столом. Светло-голубой взор пронзал Гарри насквозь.

Но не успел Думбльдор произнести хоть слово, дверь кабинета с могучим грохотом распахнулась, и внутрь ворвался обезумевший Огрид. На лохматой чёрной макушке был нахлобучен шлем. В руке болтался дохлый петух."

"— Это не Гарри, профессор Думбльдор! — заголосил Огрид. — Мы с ним только-только поговорили — секундочки не прошло, как на того паренька напали! Откуда ему успеть, Гарри-то? Сэр…

Думбльдор открыл было рот, но Огрид безостановочно, взахлёб, говорил, в ажитации размахивая петухом и посыпая пол перьями.

— …ну не он это, ежели надо, я в министерстве магии чем хошь поклянусь…

— Огрид, я…

— …не того вы взяли, сэр, я уж знаю, Гарри б ни в жисть…

— Огрид! — прикрикнул Думбльдор. — Я и не думаю на Гарри.

— Ох… — Огрид замер, и петух вяло повис. — Хорошо. Тогда я снаружи обожду.

И смущённо зашагал к выходу.

— Вы и не думали, что это я, профессор? — с проснувшейся надеждой переспросил Гарри.

Думбльдор смахивал петушиные перья со стола.

— Нет, Гарри, не думал, — ответил Думбльдор, однако снова помрачнел. — Но мне всё же надо побеседовать с тобой.

Гарри с волнением ожидал, что скажет Думбльдор, а тот молча рассматривал его, сложив длинные пальцы домиком.

— Я должен спросить тебя, Гарри, не хочешь ли ты о чём-нибудь мне рассказать, — мягко проговорил Думбльдор. — Не важно, о чём. О чём угодно.

Гарри не знал, что и ответить. Он вспомнил, как Малфой кричал: «Мугродье — очередь за вами!» Он подумал о всеэссенции, тихо булькающей на унитазе. Потом подумал о бестелесном голосе, который слышал уже дважды, и припомнил слова Рона: «Когда человек слышит голоса, которых больше никто не слышит, это плохой признак, даже в колдовском мире». Он вспомнил слухи, которые ходят о нём самом, и свои крепнущие опасения, что между ним и Салазаром Слизерином существует какая-то связь…

— Нет, профессор, — сказал Гарри. — Ничего такого нет…

После двойного преступления всеобщее неопределённое беспокойство мгновенно вскипело настоящей паникой. Как ни странно, сильнее всего потрясала судьба Почти Безголового Ника. «Что же могло сотворить такое с призраком? — спрашивали себя люди.