Гарри Поттер и Тайная комната

Он согнулся пополам, гадая, стошнит его или нет; затем жжение распространилось из живота по всему телу до кончиков пальцев; потом (отчего он, задохнувшись, рухнул на четвереньки) пришло ощущение, будто тело плавится, а кожа пузырится, как горячий воск; он смотрел, как его руки начали расти, пальцы утолщаться, ногти — увеличиваться, костяшки сделались как болты; плечи расширились, и это было очень болезненно; лоб пощипывало, и Гарри догадался, что волосы прорастают до самых бровей; мантия треснула на груди, внезапно раздавшейся как бочка, у которой лопнули обручи; ногам сделалось мучительно тесно в ботинках на четыре размера меньше…

Кончилось это так же неожиданно, как и началось. Гарри обнаружил, что лежит ничком на холодном каменном полу и слушает, как Миртл угрюмо булькает в крайнем унитазе. Он с трудом снял ботинки и встал. Так вот каково оно, быть Гойлом. Большими трясущимися руками он стянул через голову мантию, которая теперь доходила ему только до коленок, надел ту, что принесла из прачечной Гермиона, и зашнуровал огромные, как лодки, башмаки Гойла. По привычке потянулся убрать волосы со лба, но рука нащупала щетинистый, низко растущий ёжик. Тут он понял, что в очках плохо видит — ведь у Гойла нормальное зрение. Он снял очки и крикнул:

— Вы там как, нормально? — хриплым низким голосом Гойла.

— Ага, — донеслось справа ворчание Краббе.

Гарри открыл дверь, вышел и встал перед треснутым зеркалом. Оттуда на него щурил глубоко посаженные глазки Гойл. Гарри почесал ухо. Гойл сделал то же самое.

Открылась дверь кабинки Рона. Они уставились друг на друга. Если не считать бледности и испуга на лице, Рон был неотличим от Краббе — начиная от стрижки под горшок и кончая длинными гориллоподобными руками.

— Потрясающе, — прошептал Рон, подходя к зеркалу и тыча пальцем себе в плоский нос, — просто потрясающе.

— Пожалуй, надо идти, — сказал Гарри, ослабляя ремешок часов, глубоко врезавшийся в жирное запястье Гойла. — Нам ещё надо выяснить, где общая гостиная «Слизерина». Надеюсь, нам встретится кто-нибудь, за кем можно будет проследить…

Рон, который во всё время этой речи удивлённо таращился на Гарри, сказал:

— Ты не представляешь, до чего странно видеть, как Гойл думает. — Он забарабанил в дверь Гермионовой кабинки. — Эй, пора!

Ему ответил тоненький голосок:

— Я… наверное, я не пойду. Идите сами."

"— Гермиона, мы отлично знаем, что Миллисент уродина, нечего стесняться… И потом, никто же не узнает, что это на самом деле ты.

— Нет… правда… я, кажется, не могу. А вы поторопитесь, время уходит…

Гарри, ничего не понимая, посмотрел на Рона.

— Вот это больше похоже на Гойла, — прокомментировал тот. — У него такое лицо каждый раз, когда учитель задаёт ему вопрос.

— Гермиона, что с тобой? — спросил Гарри через дверь.