Где я, там смерть

— У него плохая кровь.

— Насколько… плохая?

Доктор помолчал.

— Ему нужно будет лечь в больницу. Я не могу сказать, на сколько. Но я постараюсь ему помочь.

Он снова подошел к девушке, захватив с собой стул, и сел напротив нее. Внимательно посмотрев ей в глаза, он твердо проговорил:"

"— И вы должны ему помочь. Вы должны его поддержать, вы понимаете? Нельзя, чтобы человек отчаивался. Когда пациент теряет надежду, мы, доктора, становимся бессильны. Нужно сопротивляться болезни, бороться с ней, только тогда ее можно победить.

Доктор задумчиво разглядывал свои руки, опустив взгляд, чтобы не видеть глаз девушки, потому что смотреть в них сейчас было невыносимо.

— Я давно наблюдаю Джека, еще с детства. Я знаю, что, кроме вас, его не кому поддержать. И вы должны мне помочь. Я буду лечить его тело, а вы возьмете на себя его душу, то, что у него вот здесь, — он коснулся ладонью сердца. — А там сейчас такое твориться… сами понимаете. Так что…

— Я поняла вас, мистер Тоундс, — Кэрол встала и выпрямилась.

— Я вызову для вас такси, я боюсь отпускать вас в таком состоянии.

— Мне уже лучше.

— Вы очень бледны. У вас белые губы. Пожалуйста, не возражайте мне, — сев за стол, он снял трубку и заказал такси.

Поблагодарив его, Кэрол покинула кабинет и вышла на улицу. Отвернувшись от прохожих, она прижалась к холодной стене здания, и беззвучно разрыдалась, не в вилах больше бороться с отчаянием и болью.

Чьи-то руки мягко оторвали ее от стены и развернули. Кэрол увидела перед собой доктора Тоундса.

— Я хотел убедиться, что вы благополучно сядете в такси, — он отвел взгляд от ее искаженного горем лица. — Все будет хорошо. Джек сильный человек, очень сильный. Главное, чтобы он не утратил желание бороться, и тогда он победит. Ведь он всегда побеждает, верно?

Девушка слабо кивнула, пряча залитое слезами лицо.

— А теперь успокойтесь. Не надо плакать. Все не так плохо, уверяю вас. Ваш муж подлечится, и вы с ним проживете долгую и счастливую жизнь. Вместе.

Подъехало такси, и доктор заботливо усадил в него девушку.

Затем стоял и смотрел вслед, пока машина не исчезла в потоке дорожного движения.

По дороге Кэрол взяла себя в руки и успокоилась. Достав из сумочки зеркало, привела в порядок лицо, поправила волосы. Она попросила водителя высадить ее возле Собора и, расплатившись, пошла в церковь. Впервые в жизни.

Она просидела там несколько часов, уставившись неподвижным взглядом на большое святое распятье. В ее глазах застыло выражение муки и мольбы.