Где я, там смерть

— Он мой крестник, — Кэрол выпрямилась и задумчиво посмотрела куда-то перед собой невидящим взглядом. — Ты знаешь… иногда я думаю о том, что это на самом деле Эмми… что она просто переродилась… в мальчика, как всегда мечтала. Помнишь, она все время говорила, что Бог допустил ошибку, дав ей тело девочки? — она повернулась к нему и сказала как можно шутливее. — Может, так и было, и Бог действительно решил исправить эту ошибку и дал ей другое тело, тело мальчика?

Но он понял, что она только хочет, чтобы это прозвучало, как шутка, дабы он не посчитал ее ненормальной, но на самом деле ей очень хотелось в это верить.

И он серьезно кивнул.

— Ты не поверишь, но я подумал то же самое, когда увидел этого мальчика. Он не просто внешне на нее похож. У него те же самые повадки, тот же нрав… даже взгляд. Мне… мне было очень не по себе. Когда он на меня смотрел, мне казалось, что на меня смотрит Эмми. Я очень хорошо ее помню. И он встретил меня так непринужденно, будто старого друга. Даяна забавлялась надо мной, над тем, как я ошарашен. Но он… он даже кепку носит, как она… козырьком назад… и смеется… и голос…

— Да, Тимми, — кивнула Кэрол, не заметив, что назвала его, как в детстве.

 — Потому у меня и появляются такие сумасшедшие мысли. Я понимаю, что это бред, но… но когда я начинаю так думать, мне становится легче. Потому что я так и не смирилась с ее смертью. Я не верила в то, что Эмми, такой живой, энергичной, может вот так взять и не стать в один момент. И мне легче, когда я думаю, что вот она, снова передо мной, в теле этого мальчика, такая же веселая и живая, а не сгинула навеки под землей… А теперь, когда ты стоишь передо мной, я стала верить в чудеса. Если жив ты, то почему не может быть жива и она?

— Да… в принципе… — он неуверенно пожал плечами.

 — Разница лишь в том, что я и не умирал.

— Для нас ты умер. И если честно, мне до сих пор кажется, что я просто сплю, когда вижу тебя, — она сняла очки, наплевав на свой синяк, решив, что не хорошо прятаться от него под ними, и посмотрела прямо в глаза заблестевшими от слез глазами. — Все эти годы я думала о тебе… горевала, и мучилась чувством собственной вины за то, что с тобой произошло.

Он удивленно приподнял брови.

— С чего ты взяла, что в этом есть твоя вина?

— Но ведь из-за меня… из-за меня ты набросился на сестер Блейз, потому что я, как дура, расплакалась…

— Если бы мне пришлось вернуться в тот вечер, я бы поступил также, — холодно сказал он.

 — И я никогда, ни на один миг, не пожалел о том, что хотел за тебя заступиться. Нельзя пожалеть о том, что ты не был трусом. А я не был, никогда, ни тогда, ни теперь.

— Ах, Тимми… если бы ты только знал, как рада я, что ты жив, — она шагнула к нему и обняла, обхватив руками его крепкий стан, и прижалась на мгновенье щекой к его груди.