Где я, там смерть

Самый лучший. Так что, ты запишешь меня на бокс?

— Если ты пообещаешь мне не бросаться на людей без веских на то причин. А уметь постоять за себя мужчина должен уметь. Но, к сожалению, с боксом придется немного подождать — ты еще слишком мал. Если хочешь, можем пока записаться в секцию восточных единоборств, это тоже штука неплохая.

— Ну, ладно, давай пока туда, — вздохнул мальчик. — Все лучше, чем зарядка по утрам в одиночестве.

Пока Рэй одевался, Патрик не отрывал от него пристального взгляда.

— Рэй, а почему тебя не любит мой папа? — неожиданно спросил он.

— Не любит? Правда? — невинно удивился Рэй.

— Да. Я давно уже заметил, только так до сих пор и не понял, почему, ведь ты такой хороший, такой классный. Я, например, очень тебя люблю. А папа и дедушка — нет. Почему?

Рэй пожал плечами.

— Может быть, потому что я другой, не такой, как они. А может, они просто ревнуют тебя ко мне. Думаю, что твой папа запретит тебе со мной общаться и сделает все, чтобы ты меня разлюбил, — грустно заметил он.

— Я никогда тебя не разлюблю! А если он запретит… я не послушаюсь! Он мне к деду запретил ходить, а я все равно буду! Если они поссорились, я-то тут при чем? Я с дедушкой не ссорился. И тебя я не брошу, потому что ты мне настоящий друг. А друзей нельзя предавать, папа сам меня этому учил.

Присев напротив него, Рэй обнял его и жадно прижал к груди.

— Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Очень люблю. И хочу, чтобы ты помнил об этом, всегда, что бы ни случилось.

Отстранившись, Патрик пытливо взглянул ему в лицо подозрительно и, как показалось Рэю, зло прищуренными глазами.

— Рэй, а правда то, что ты трахаешь мою маму?

Рэй с трудом сохранил непринужденное выражение лица, но почувствовал, как загорелись щеки. Тогда он нахмурился, сдвинув брови и раздув от возмущения ноздри. Испугавшись, что он рассердится и обидится, мальчик поспешил оправдаться:

— Я просто слышал, как дед говорил что-то такое папе по телефону. Только я, конечно, не поверил. А еще… — Патрик с затаенной мукой в глазах смотрел на него, выдавая Рэю свои страдания из-за услышанного. — Еще то, что ты хочешь отобрать маму у папы. Отбить, чтобы она стала твоей женой.

Рэй положил руки на его хрупкие маленькие плечики, полностью накрыв их ладонями, и слегка сжал пальцами, смотря прямо в серые умные глаза, глаза Джека, странно смотревшиеся на этом невинном детском личике.

— Нет, Рик. Наверное, ты что-то не правильно понял, или твой дедушка просто так шутил, а ты принял за правду.

— Значит, это все неправда?

— Конечно, нет.

— Ты клянешься?

— Послушай, Рик. Твоя мама была еще девочкой, когда пришла жить в этот дом, ко мне и Куртни. А твоему деду и отцу просто не нравится, что мы с ней дружим, вот они и говорят всякие гадости. Я очень люблю и тебя, и твою маму, но не так, как они думают.