Змеиный гаджет

– Сенин? Это кто?

– Михаил Константинович, – пояснила Галина, – директором рынка в Москве работал. Хлебное место. Небось продавцы ему все в кабинет несли, чтобы прилавок у входа-выхода получить. Или надеялись, что лаборатория их товар, который санитарным нормам не соответствует, пропустит. Сенин русский, но корни у него были в Средней Азии, отец его то ли узбек, то ли таджик, не знаю. Сам Михаил Константинович с виду славянин, только волосы темные. Дядя Гена у него работал личным водителем. Много лет. Потом хозяин умер. Геннадий Михайлович пересел на бензовоз. Не знаю, почему он такую машину водить решил. Мог, наверное, к кому-то другому на службу пойти.

– Михаил Константинович Сенин… – пробормотала я. – У него сына не было?

Задав вопрос, я сразу поняла свою ошибку. Второй муж Инги – Константин Петрович, ну никак его отец не Михаил. Наверное, просто однофамильцы.

– Не-а, у него вообще детей не было, – улыбнулась Галина, – вот у его брата Петра был сын Костя. Чем Петр Константинович занимался, понятия не имею. Сын его вроде спортсменом был, точно не знаю. Тетя Аня никогда о Сениных не сплетничала. Коля мне пару слов о них сказал, очень неохотно. Михаила я один раз видела. Мы у тети Ани ночевали. Дядя Гена нас с Колей утром в Москву на служебной машине отвез. Он на ней всегда домой возвращался. Высадил Геннадий Михайлович нас у ворот рынка, там метро было рядом. Мы прошли чуть вперед. Коля обернулся и говорит:

– Смотри, Михаил Константинович.

Я назад поглядела, удивилась. В машину к дяде Гене садился мужичок, неприметный совсем. Куртка дешевая, кепка, портфель затасканный. Помнится, я сказала мужу:

– Какой-то он замурзанный, бедный. Неужели супруга ему одежду нормальную купить не может? Если побегать, можно финскую или из ГДР[3] найти.

Коля засмеялся.

– Жены у него нет, такие, как он, в стае не живут. Знала бы ты, какими делами и деньгами «замурзанный, бедный» ворочает.

– Почему тогда он нищим выглядит? – поразилась я.

– А по какой причине тетя Аня пугалом на улицу наряжается? – развеселился Коля. – Нельзя всем доход свой показывать. Окружающие тебе богатства не простят. Мороженого хочешь? Вон будка.

Я выбрала «Лакомку», Коля монетки в кошельке пересчитал.

– Галь! Осталось только два пятачка на метро и одиннадцать копеек. Трубочка стоит двадцать восемь. Может, купим эскимо? Как раз уложимся.

– Что же твои богатые родственники тебя к себе на работу не возьмут? – поддела я супруга.

Он схватил меня за плечи, затряс.

– Они предлагали. Я не хочу, не хочу я, не хочу! Точка! С голоду сдохну, а к ним в кабалу не пойду. Еще раз этот разговор заведешь, разведусь. Дура!

И убежал.