Генерал-адмирал. Книги 1-4

Рублей шестьсот всего за девять месяцев. И ведь сделать-то ничего нельзя — и так обо мне уже каких только слухов не ходит в связи с теми бытовыми патентами. Если я влезу еще и с идеей распространения электромагнитных волн и создания на этой основе новой системы связи, ой какая буча поднимется. Впрочем, время еще есть. Насколько я помнил, Попов и Маркони создали радиосвязь где-то в середине 90-х годов этого века, то есть у меня еще десять лет. И уменьшать сей срок стоит не более как на несколько лет. К тому же все опять упирается в промышленную базу. Если даже Попов придумает радио завтра, то ничего, кроме безусловного приоритета, это ни мне, ни России не принесет.

Потому что быстро развернуть производство и поставку на рынок приемлемых образцов радиопередатчиков и радиоприемников я не смогу. А мне приоритета мало, мне прибыль нужна. Так что пусть лучше сделает свое открытие лет через шесть — восемь. Вот только знать бы наверняка, что все двигается в правильном направлении…

После Макарова я заехал к Кацу. Яков пребывал в расстроенных чувствах, и я знал почему. Бюджет, который я ему озвучил при первой встрече, уже был превышен в полтора раза.

А ведь я еще не начал запланированных массовых закупок оборудования в САСШ и Великобритании. И строительство завода также еще не началось. Да еще Тимирязев прислал целый список своих потребностей, который потянул почти на сто двадцать тысяч рублей, и это без учета доставки. Но деваться Якову все равно было некуда. Кроме того, вскоре, буквально через полгода, в его режиме содержания должны были наступить первые важные изменения. Нет, никакого официального освобождения, но некоторую свободу… да что там некоторую — почти полную, он должен был получить. Правда, не в России.

Едва я появился в своем кабинете, Дима доложил, что прибыли Канареев и Курилицин.

— Зови, — кивнул я, встряхиваясь и усаживаясь за стол. — Чем порадуете?

Первым начал Курилицин:

— В Сибири закончили. Всего отобрано семьдесят три человека. Сорок восемь — бывшие содержанцы долговых тюрем. Профессии разные — портные, скорняки, плотники, столяры, стекольщики, три мебельщика, несколько поваров, а также лесорубы, охотники, рабочие железнодорожных мастерских.

— Эти-то как в долговую тюрьму попали? — удивился я.

— Эти попали уже после того, как были уволены. За воровство и пьянство, — коротко пояснил Курилицин. — Двадцать шесть имеют опыт мытья золота. От одного до восьми сезонов, в большинстве своем не менее трех."

"В подробности авантюры я посвятил свой штаб еще в декабре, когда пошло непосредственное планирование. Вернее, особенных подробностей они не знали — только то, что мне откуда-то стало известно о наличии больших неосвоенных залежей золота где-то в Африке.