Генерал-адмирал. Книги 1-4

В-третьих, я думаю, нам следует озаботиться вопросом строительства трубопровода от Баку до Батума. Пора осваивать и южный маршрут поставок…

В общем, после устроенной мною выволочки совещание прошло вполне плодотворно. Влезать в столь масштабные проекты всем было боязно, но еще пуще они боялись рассердить меня. Так что решения по всем поставленным мной вопросам были приняты единогласно. И на следующий день я покинул Баку, оставив здесь, так сказать, на хозяйстве еще одну тройку и пообещав в течение года прислать на помощь еще три. Уж больно крутые дела тут заворачивались.

После отъезда из Баку мой резервный фонд похудел еще на двести двадцать тысяч рублей, и это были только расходы на ближайший год. Ой, что там у меня в Трансваале деется? Хватит ли для меня золотишка? А то такими темпами и во всей Африке мало будет.

До Москвы я добрался в середине сентября. Здесь, слава богу, все шло своим чередом. Здание московского общежития Общества вспомоществования в получении образования сиротам и детям из бедных семей тоже уже достраивалось, но пока не было сдано. Задержка была хоть и неприятной — занятия-то уже начались, — однако не катастрофической.

Более серьезной проблемой стало другое: четверо студентов третьего курса Императорского Московского технического училища были уличены в хранении революционной литературы и прокламаций. Один из них уже собрал вещи и покинул общежитие с гордо поднятой головой, а трое третий день валялись в ногах у председателя Московского попечительского совета и прибывшего сюда по столь вопиющему случаю свежеизбранного председателя Союза сакмагонских дозоров России генерала Драгомирова. Его вызвали потому, что двое из этих четверых оказались мастерами одного из московских Сакмагонских дозоров.

Я тихонько проскользнул в комнату Дозоров, оборудованную в общежитии, как раз в тот момент, когда он разговаривал с двумя ребятами, и, сделав жест, чтобы не отвлекался, присел в сторонке.

— Ой, не знаю, парень, чем тебе и помочь, — покачал головой Драгомиров. — Тебе голова на что дадена — думать или кашу в нее метать? Ведь сам же обязательство подписывал.

Сидящий прямо перед ним студент тяжело всхлипнул:

— Господин генерал, у моей матери шестеро по лавкам.

Я — старший. Как отец помер, так с хлеба на воду перебиваемся. Я ж с пяти лет в услужении, с девяти мешки на пристани таскал. Одна надежда была, что я в люди выбьюсь и сестрам помогу приданое справить. А то ж по миру пойдут. Нету у нас ничего. Совсем… — Голос у парня сорвался.

Драгомиров, побагровев, бросил на меня отчаянный взгляд. Я поднялся и подошел к ребятам:"

"— А чем вас эти книжки-то заинтересовали? Ну, которые про революцию.

Ребята, обнаружив рядом с собой великого князя, растерянно вскочили.