Даже не ожидал от себя такого. Вот черт, на следующий год надо непременно вырваться. Кровь из носу! Нельзя так поступать с женщиной. И с собой тоже… Но действительность едва не разрушила в очередной раз все мои планы."
"Зима 1892 года выдалась суровой — малоснежной и очень морозной. Озимые во многих регионах повымерзли. Но и весна, и начало лета не принесли облегчения — они были ветреными и засушливыми. Разбросанные крестьянами из лукошек семена просто сдувало, а те, что все-таки принимались, быстро гибли от засухи. Правительство еще в ноябре 1891 года призвало создавать добровольные организации для помощи голодающим, и я понял, что это шанс, который никак нельзя упускать.
Наши промышленные проекты шли достаточно успешно, а вот мои планы по созданию в регионе мощного сельского хозяйства пока, можно сказать, терпели крах. За все время осуществления моей переселенческой программы в регионе осело всего около двух тысяч семей. Несмотря на крайнюю перенаселенность крестьянской общины и скудость крестьянского быта, русского крестьянина оказалось очень непросто сдвинуть с места. Он цеплялся за привычную нищету руками и ногами, напрочь отказываясь что-то менять в своей жизни.
Впрочем, возможно, до сего момента это было к лучшему. Уж больно скудные ресурсы я был способен выделить на сельское хозяйство до последнего времени. А вот сейчас — другое дело! Поэтому я призвал Курилицина и Каца и велел им подготовить совместную программу массового переселения крестьян в Северный и Центральный Казахстан. Надо было прикинуть примерные цифры, создать под них резерв продовольствия, семян, стройматериалов, инвентаря и оборудования, развернуть вербовочные пункты, оснастить их необходимыми материалами — фотографиями уже обустроенных ферм и крестьянских хозяйств, отзывами обустроившихся переселенцев, разработать кредитные программы, типовые кредитные договоры, подобрать персонал.
Я надеялся, что начальный поток переселенцев из числа тех, у кого повымерзли озимые, пойдет уже с мая — июня, а дальше — как сложится. Если проблемы суровой зимы нивелируются успешной весной и щедрым летом — ухватим тысяч десять — пятнадцать, если нет — число переселенцев могло, по нашим расчетам, дойти и до ста тысяч человек.
И их надо было успеть хоть как-то устроить до наступления зимы. Где удастся — распахать и посеять озимые, а где нет — подготовиться хотя бы к весеннему севу. Причем распахивать-то придется целину. Обычные полудохлые крестьянские лошадки ее просто не возьмут, а того табуна битюгов и голландских лошадей, который уже был у Тимирязева, хватит в лучшем случае тысяч на сорок семей.
Короче, забот было много, но подвернувшийся шанс надо было использовать по полной программе.
