Генерал-адмирал. Книги 1-4

Народ за столом, уже начавший прикидывать, как по весне рванет в эти обетованные места, где текут молочные реки с кисельными берегами, а у каждого крестьянина свой каменный дом, несколько лошадей, сеялки, веялки и конные косилки, снова задумался.

— Но ежели ссудный договор в точности соблюдать — так все нормально, — закончил бывший земляк. — С урожая в возмещение токмо половину берут, и с приплоду тож. Остальное твое — трать, как сам пожелаешь. Кто ссуду побыстрее гасит, кто себе еще живности, струмента покупает. У кого работных рук поболее, так землицы себе еще в аренду прирезает.

А кто себе уже и дом побольше ладить начал.

— А чегой-то ты там про лесополосу глаголил?

— Так степь у нас там, — пояснил гость, — ветра бывают — жуть какие. Ежели лес не сажать, вообще зерно сдуть может, прежде чем оно примется. Так что кажин год нам агроном наряд дает, где и каких деревьев высаживать.

— За свой кошт?

— Да не, ежели с усердием да умением те саженцы, что агроном выделил, посадить, то оне бесплатно обходятся. А вот ежели какие не приживутся, так те — да, за свой кошт прикупать приходится.

 — Никодим снова повздыхал. — По первости чуть не треть пересаживать приходилось, но нынче уже приноровились. В этом годе, даст Бог, не более двадцатой части пересаживать будем. Остальные навроде как прижились.

— Эк вас там, — хмыкнул хозяин дома, — примучивают.

— Так свою ж землицу от ветров бороним, — пожал плечами Никодим.

— Да покамест не свою, — сварливо влез Дедюня. — А ну как тебя завтрева взашей с твово хутора, как энтого, о котором ты глаголил. И вообще, чегой-то мы, мужики, насухую сидим? Нешто выпить неча?

— А за что это меня взашей, — удивился бывший земляк, послушно разливая «казенную», — ежели я все по ссудному договору делаю?

— А ну как неурожай какой и ты положенных кассе денег не отдашь?

Никодим расплылся в улыбке:

— Так в договоре все указано.

Ежели недород большой и вообче меньше сам-десять урожай вышел, так с нас никто ничего брать не будет. И никакой пени не положено. Всё на будущий год переходит.

— Ишь ты, — изумленно отозвался Ануфрий, — как у вас все складно да ладно выходит. А токмо я отсель никуды все одно не поеду. У меня тута хоть и не твои сто десятин, а всего пять, но оне уж совсем мои.

И из избы моей меня никто взашей не выкинет. Вот так-то, земляк.

И все сидевшие за столом поддержали его одобрительным гомоном, не заметив, что гость улыбнулся в бороду. Он своих земляков знал как облупленных. Стронуть их с места, пока не припекло, — оно, конечно, сложно. Но можно. Его рассказ у каждого в башке засел накрепко. Как гвоздь. Так что похорохорятся они сегодня, а завтрева сызнова к нему прибегут да опять расспрашивать примутся.