Генерал-адмирал. Книги 1-4

От Канареева никаких сообщений не поступало, хотя сейчас все усилия моей службы безопасности были направлены на выяснение причин того, почему Англо-бурская война не началась в ранее определенные сроки. У меня слишком многое было завязано на эту войну — и большая финансовая игра в САСШ, и продвижение русского оружия на новые рынки, и… начало нового этапа развития англо-русских отношений. Пора было наводить мосты в отношениях с англичанами."

"К Первой мировой войне я собирался подойти в той же самой конфигурации противоборствующих коалиций, каковая сложилась в известной мне истории.

Ибо, как ни парадоксально это звучит, я, как и подавляющее большинство соотечественников, искренне считал Германию естественным союзником России в Европе. Но вот только никаких равноправных союзов между государствами не существует по определению. Что бы там ни писалось в официальных документах и ни говорилось с высоких трибун, в любых союзах всегда присутствуют ведущие и ведомые. Так вот, при современном состоянии дел, несмотря на все мои усилия, Германия все еще существенно опережала Россию во всем. И я сильно подозревал, что до самого начала Первой мировой, если она состоится в те же сроки, что и в покинутой мною реальности, эта ситуация не изменится… а если Германия, в союзе ли с Россией, либо просто при ее неучастии, выйдет из войны победительницей, так даже еще и усугубится. Мне же нужно было, чтобы в нашем с Германией союзе все было наоборот. Поэтому, прежде чем выстраивать с Германией союзнические отношения, ее желательно сначала победить, а затем и опустить, и лишь потом выступить в качестве великодушного партнера и надежного союзника… Кстати, и с точки зрения развития ситуации как в самой Германии, так и в мире это был бы наиболее предпочтительный вариант. Ибо, чего уж тут скрывать, расовая теория Ганса Гюнтера, принятая идеологами Третьего рейха, выросла не на пустом месте, а из все той же классической немецкой философии уходящего XIX века. Великогерманские воззрения были сейчас страшно популярны в среде немецкого образованного класса. И до какого предела великогерманский шовинизм сможет дойти при условии, что Германская империя не проиграет, а выиграет Первую мировую войну, мне было даже страшно представить. Как и то, как жутко все остальные будут «мочить» немцев, которые непременно попытаются воплотить все свои теории в жизнь. Ковровые бомбардировки немецких городов и трагедия Дрездена на этом фоне покажутся детскими играми. Так что, прежде чем дружить с немцами, им непременно нужно наглядно показать, кто в доме, то есть в Европе, может и должен быть хозяином. И тем заставить их внести в свои расово-философские умопостроения некоторые крайне полезные для них же самих изменения.