"
"К 14 января сопротивление японцев, высадившихся на Сахалин, было окончательно сломлено, и две бригады морской пехоты замкнули кольцо окружения вокруг остатков японского десанта, укрепившихся в поселке нефтедобытчиков самого крупного на острове Охинского месторождения, после чего японцы капитулировали в течение трех дней. И тут же приступили к устранению того, что успели натворить на Сахалине. А чего — сами натворили, сами пускай и порядок наводят, с рабочими-то руками у нас там все еще было не очень хорошо. Ну а спустя всего неделю наши десанты высадились на Курильских островах и Цусиме, каковые были захвачены уже к началу февраля.
Противопоставить выучке и оснащению моих морских пехотинцев японцы ничего не смогли. Да и японских сил на этих островах было довольно мало. А морпехов у меня, слава богу, хватало — кроме Владивостокского и Порт-Артурского полков, к началу лета 1903 года на Дальний Восток прибыли еще и обе бригады с Черноморского и Балтийского флотов.
Как бы там ни было, к февралю 1904-го всем стало ясно, что Японию ждет крах. И тут активизировались ее защитники по обеим берегам Атлантического океана.
До сих пор нам удавалось их сдерживать, помогали и устроенное Брилевым шоу в начале войны, и активность проплаченных английских и американских журналюг, сразу же поднимавших хай в случае любых попыток их собственных правительств как-то поспособствовать японцам. С такой массовой покупкой их журналистов англосаксы еще ни разу не сталкивались, и некоторое время их попытки нейтрализовать свою «свободную» прессу были довольно неуклюжими. Но теперь они пришли в себя, сорганизовались на уровне владельцев газет, правительственных чиновников, главных редакторов и так далее (в одни клубы ходят, чай) и вернули «свободную» прессу «к ноге».
Кое-кого из излишне увлекшихся журналюг просто выкинули на улицу, кое-кому резко урезали зарплату, кое с кем просто поговорили, вследствие чего «свободная» пресса снова начала дудеть в ту дуду, которая была выгодна правящей верхушке. Кроме того, были арестованы несколько посредников, носивших деньги «акулам пера», и в прессе стала разворачиваться шпионская истерия. Но поскольку эти посредники сами были уверены, что работают кто на Германию, кто на Швецию, кто на Францию, приписать взятки журналистам к проискам русских не удалось, и эта истерия довольно быстро сошла на нет.
Зато вой по поводу того, что русские морят голодом японское гражданское население и убивают некомбатантов, вышедших в море, только чтобы накормить голодных детей, поднялся такой, что император Николай II был вынужден лично и публично запретить крейсерские операции и захваты невооруженных судов в японских территориальных водах.
Впрочем, для Японии эта мера оказалась запоздалой.
