Генерал-адмирал. Книги 1-4

Свара, постепенно разгораясь, тянулась около года, до того момента, когда американский управляющий, посланный в Трансвааль, был подло убит англичанами. После чего ситуация взорвалась, и у наших американских недругов образовалась такая головная боль, что им стало не до нас… То есть англичане-то утверждали, что американский управляющий был убит бурами. Но американцы как-то выяснили, что пуля, прикончившая его, была выпущена из «ли-энфилд». И англичане так и не смогли внятно объяснить, с какого бодуна бурам именно в этот один-единственный раз вздумалось стрелять из говенной английской винтовки вместо своей привычной и куда более точной, надежной и удобной «руски».

Короче, невнятным объяснениям англичан никто в САСШ не поверил.

В общем, все шло более или менее хорошо… Ну, я так считал до сегодняшнего дня, пока Канареев не доложил мне о том, что Эшли убили.

Хотя сегодняшний день у меня был заполнен до отказа, я спустил все свои дела, фигурально выражаясь, в унитаз, провалявшись в спальне и яростно страдая от непереносимого желания напиться, понимая, однако, что пока этого делать нельзя. Сначала следовало запустить процесс реакции на этот вызов, явно брошенный лично мне.

О наших взаимоотношениях с Эшли Лоутон было известно очень небольшому кругу людей, но я был совершенно уверен, что уж наши-то противники информацию накопали.

Совещание того, что можно было назвать «антикризисным штабом», я собрал в семь часов вечера. Вопреки тому что в прийти в себя мне так и не удалось. Я даже не ожидал, что смерть Эшли произведет на меня такое впечатление. Не мальчик уже, дважды не мальчик и во всякие любови не очень-то верю. Да и не жена она была мне и не мать моих детей, а вот поди ж ты… По-этому началось совещание не совсем адекватно.

Когда я задал вопрос, что мы будем делать, Канареев твердо ответил мне:

— Всё, что вы только пожелаете.

— Всё? — криво усмехнулся я, почувствовав, как внутри снова поднялась волна глухой ярости.

— Всё, — твердо ответил Канареев.

И, окинув взглядом сидевших за этим столом, я увидел, что их глаза смотрят на меня спокойно и прямо.

— Всё… — вновь повторил я и глухо скрипнул зубами. — Вот дьявол, сейчас мне очень хочется, чтобы убили всех — Рокфеллера, Херста, Лееба, Моргана, Вандербильта, Куна и еще сотню человек, в надежде на то, что среди тех, кого прикончат, точно окажется тот, кто отдал приказ убить Эшли.

И тот, кто молчаливо одобрил это. И тот, кто знал, что такой приказ существует или хотя бы догадывался, но ничего не сделал, чтобы остановить их. И тот, кто сам хотел сделать это, но не успел, или испугался, или пожалел денег, но хотел, сука, хотел! — Я оборвал себя и шумно выдохнул.

Все молча смотрели на меня."

"— Но я не могу, не имею права, — чуть отдышавшись, продолжил я.