Генерал-адмирал. Книги 1-4

И хотя война у нас вроде как была закончена, то есть прекратилось и действие сего закона, но следствие по отдельным делам арестованных в соответствии с ним еще велось. Насколько я знал, таково было негласное распоряжение МВД. Тем арестованным, которые состояли в организации, но не засветились в подготовке и осуществлении терактов либо антигосударственных выступлений, ничего особенно не грозило. Однако наверху посчитали полезным подержать их в тюрьме, дабы получше запомнили, каково оно там бывает. Даже для тех, кто уже подвергался тюремному заключению, этот новый опыт должен был стать более показательным.

Потому что если раньше к «политическим» отношение было лучше, чем к уголовным, причем как среди осужденных, так и среди полицейских, после принятия закона все изменилось кардинальным образом. Режим содержания «политических» стал жестче, а ежели оным не повезло очутиться среди уголовников… В общем, Овсинскому в тюрьме явно приходилось несладко. Несмотря на это, в его письме не было ни единого намека на просьбу поспособствовать изменениям в его судьбе. Это был вопль человека, отчаянно болеющего душой за дело. Такому человеку отказать — себя не уважать!

Так что, когда изрядно похудевший Иван Евгеньевич вышел-таки за ворота тюрьмы, его встретил предупредительный молодой человек и со всем уважением препроводил в авто, которое доставило его на вокзал, где ему уже был куплен билет в поезд Киев — Санкт-Петербург. Миклашевский также явился в назначенное время. И спустя всего сутки у меня в кабинете оказались два человека, один из которых был одет в роскошную бобровую шубу, а второй — в поношенное пальто, пропитанное вонью тюремной камеры.

Но вот взгляд у этих на вид совершенно разных людей был одинаков. В нем светились воля, уверенность в собственной правоте и… надежда.

— Что ж, господа, — улыбнувшись, начал я, — у каждого из нас троих есть свой интерес. Мой состоит в следующем. У меня внезапно образовались обширные земельные угодья в Центральной России и частично в некоторых других регионах, и мне хотелось бы использовать их с максимальной эффективностью. Ваш, Иван Николаевич, интерес состоит в том, чтобы попытаться сохранить крестьянскую общину, которую вы считаете едва ли не панацеей от всех крестьянских бед.

Вы, Иван Евгеньевич, изобрели «новую систему земледелия», которая, как я понял, наиболее эффективна как раз в зоне рискованного земледелия. И я готов предоставить вам обоим возможность доказать вашу правоту…

Проводив гостей, я долго сидел и смотрел на огонь в камине. За окном было темно. Ну да в конце ноября темнеет рано. Скоро Новый год. В такое время как-то даже тянет подвести некоторые итоги…

Прошло уже двадцать три с половиной года, как я появился в этом мире.