Генерал-адмирал. Книги 1-4

Но страха перед тем, чтобы отправиться куда-то за пределы уже знакомого и обжитого уезда, у нового поколения хозяев подворий не было. Эти люди еще детьми были выдернуты из привычной жизни и увезены родителями далеко-далеко от тех мест, где они родились. Так что ничего такого, что с ними уже один раз не случилось, их впереди не ждало. Да и кое-какой, пусть по большей части и детский, но все-таки опыт создания с ноля нового подворья у них был. А главное, они имели перед собой вполне себе успешный пример родителей и были отлично знакомы с тем, что следует делать для повторения успеха и чего делать не следует.

То есть необходимость строго придерживаться советов агронома, ветфельдшера, отправлять будущих собственных детей в школу, устраивать, где укажут, и обихаживать пруды и насаждать защитные лесополосы была впитана ими, фигурально выражаясь, с молоком матери. Да и по большому счету не так далеко им надо было отправляться. Их отцы в свое время рискнули отправиться куда дальше. И выиграли…

— Эт ты верно сказал, — сокрушенно кивнул Панас. — Дурак я был. Насилу уговорил антанабилю мне продать.

А то как мою метрику посмотрели, так едва не отказали. — Он помолчал, а затем радостно сообщил: — А у Мурата-киргиза старшенький дюже к технике способный, ну прям как ты. Я его на механика и возьму. И самого Мурата-киргиза в долю. Вот и механик будет.

Митяй усмехнулся. Ну опять Панас выкрутился! Всё как в школе.

— А чего, киргизы не озоруют тут у вас, на украине-то? — спросил он, окидывая взглядом горизонт.

— Не-е… — протянул Панас. — Раныне-то в энтих краях бывало дело. Сам на подворье пару дробовиков и винтовку держу. Но последние два года — тихо.

Да и местных-то тех в округе осталось — один Мурат-киргиз. Остальные эвон откочевали. Кое-кто, говорят, ажно в Восточный Туркестан.

Митяй понимающе кивнул.

Лет через шесть после запуска переселенческой программы в степи начались трения между поселенцами и местными родами, чьи пастбища уходили под пашни. Было несколько нападений, казаки в ответ разгромили полдюжины кочевий, но потом удалось прийти к соглашению о том, что все условия переселенческой программы будут распространены и на местных, хотя формально они не являются переселенцами.

Так что буквально за год местные роды набрали кредитов почти на три миллиона рублей, которые потом благополучно ухнули в трубу. Поскольку никаким сельскохозяйственным производством местные заниматься не собирались и, несмотря на все разъяснения адвокатов, агрономов и чиновников, воспринимали выделенный им под подворье участок как центральное кочевье, а все окрестные земли продолжали считать своими прежними пастбищами. Мол, кочевья ставить более нигде нельзя, а пасти можно.