Генерал-адмирал. Книги 1-4

"

"После покушения к охране свой особы я стал подходить максимально серьезно, не допуская уже никаких послаблений типа того, что привело к успеху состоявшегося покушения, пусть и частичному. Тогда я расслабился — мол, военно-морская база, закрытая территория, жандармов полно… Теперь же я ни себе, ни охране поблажек не давал. Однако беседовать с представителями искусства в присутствии охранников — потом позору не оберешься, то есть это не меньшая глупость, чем остаться с толпой в дюжину экзальтированных личностей один на один. А ну как кто издавна желает положить свою жизнь на алтарь Отечества и видит собственное предназначение в убийстве, так сказать, тирана и сатрапа? В этом времени таковых все еще хватает.

Хотя наша победа в Русско-японской войне сказалась на общественном настроении весьма благотворно. Тем более что эту войну мы выиграли со-овсем не так, как, скажем, предыдущую, русско-турецкую, — без тяжелейших потерь, без перенапряжения финансовой системы и добившись, по существу, всего того, что было надобно для страны, а не сдав результаты, завоеванные кровью русских солдат и офицеров, на последовавшей за нашей победой мирной конференции. Так что террористическое движение ныне почти сошло на нет, причем без жесткой терапии военно-полевых судов, создавать которые вообще не потребовалось.

Впрочем, возможно, дело было не только в победе, а еще и в том, что маховику революции так и не дали раскрутиться. (Работать на опережение — оно ведь всегда эффективнее, чем разгребать последствия.) Или в том, что в государстве сложилась совершенно другая экономическая ситуация и появилось куда больше возможностей самореализации в той же экономической сфере.

Таких возможностей стать успешным и обеспеченным человеком, которые сейчас имелись в России, не было ни в одной другой европейской стране… Однако экзальтированные личности, по-прежнему считающие террористический акт своим звездным часом, покамест еще встречались. Правда, это были уже в основном одиночки. Уж больно жесткой оказалась ответная реакция жандармского корпуса. Из членов организаций, избравших в качестве инструмента политической борьбы террористический акт, до суда доживали считаные единицы. Остальные чаще всего «случайно гибли» при задержании. Но среди одиночек моя тушка считалась самой приоритетной целью, едва ли не более желанной, чем император. Так что я держал ухо востро…

Я окинул взглядом людей, оживленно рассаживавшихся по диванам. Нет, вряд ли здесь можно кого-то подозревать в желании положить свою жизнь на алтарь революционной борьбы. Не тот народ — манерщики, позеры. Да и несмотря на возраст и некоторое брюшко, один на один я, скорее всего, любого из них завалю. Но как говорится, береженого Бог бережет.