Ну вот точно! Хотя мобилизационные запасы я гнал так быстро, как только мог, специально даже затягивая с перевооружением армии, хотя это противоречило и всеобщей практике, и просто здравому смыслу. Все и всегда сначала перевооружали имеющуюся армию и, лишь закончив с этим, начинали накопление мобилизационных запасов. Я же существенную часть нового вооружения и снаряжения направлял на мобилизационные склады. Военная реформа у нас перешла в завершающую стадию и сейчас привлекала пристальное внимание всех соседей. Так что этим шагом я в первую очередь пытался создать у потенциальных противников мнение, что нашей армии еще далеко до пика боеспособности, что нам еще работать и работать.
Мол, не торопитесь с началом войны, подготовьтесь получше, время еще есть — успеете. И вообще, сейчас наш свежеиспеченный Генеральный штаб активно работал над обширнейшей программой дезинформации, призванной максимально скрыть наши истинные возможности и тем самым как можно дальше отодвинуть войну."
"И все равно я был уверен, что мы не успеем закончить все планируемое.
Ситуация немного другая. Англичане, похоже, к настоящему моменту оказались здесь заметно слабее, чем в той истории, что здесь знал только я. Впрочем, не они одни. Несколько слабее выглядели и Германия, и Франция. И причиной тому была, похоже, Россия. Все верно, в мире ничего из ниоткуда не происходит и никуда не девается. Если в этом варианте реальности, который сложился моими усилиями, Россия стала куда сильнее, значит, это было скомпенсировано ослаблением других держав.
Ну, относительным, конечно, по сравнению с тем, какими они смогли бы стать, ежели бы все развивалось так, как это уже случилось в «моей» истории. Более или менее в сходных рамках с той историей, которую здесь знал только я, из крупных государств держались только, пожалуй, Австро-Венгрия и Италия. Опять же потому, что у нас с ними и в другой истории особенных пересечений не было. А с немцами были, и частые. Как и с французами. Мы, вследствие массированного притока трансваальского золота, которое я предоставил родимому государству в кредит под божеский процент, а также куда лучшего развития промышленности, не только заметно меньше «кормили» французов своими процентами по займам, но и куда скуднее вкладывались во французскую промышленность военными и промышленными заказами.
Как, впрочем, и в немецкую. С какого-то момента уже стало незачем. Очень многое из того, что в моем варианте истории мы закупали у немцев, французов и англичан, ныне Россия производила сама.
