Генерал-адмирал. Книги 1-4
Роман Валерьевич Злотников
Это что, всё? Но я продолжил:
— Вот только я бы не старался ясно выразить позицию России по этому конфликту… То есть надо, конечно, заявить прямо и твердо: мы крайне сожалеем, что православные народы уничтожают друг друга в тот момент, когда у них имеются давние и сильные враги. Но вот о том, какую из сторон в этом конфликте мы поддерживаем, а какую считаем виновной в его возникновении, я бы умолчал.
— Но как же так? — взволновался Сазонов. — Информация, которую мы получили по дипломатическим каналам, ясно показывает, что инициатива в развязывании этого конфликта принадлежит Болгарии…
— Ну и что? — спокойно спросил я.
— Но Сербия — наш давний и верный союзник!
— То есть ее участие в Балканской войне… вернее, в Первой балканской войне — это не что иное, как выполнение Сербией своего союзнического долга перед нами? — уточнил я.
Сазонов смутился. Я вздохнул:
— Господа, насколько я понимаю, все здесь уверены, что большая война не за горами. И нам с вами предстоит приложить максимум усилий для того, чтобы Россия подошла к этой войне не только максимально подготовленной, но еще и в составе такой коалиции, которая, во-первых, в этой войне победит, и во-вторых, позволит России после войны занять такие позиции в мире, которые дадут ей возможность серьезно усилиться.
— То есть вы предлагаете отказаться от уже заключенных договоров? — ехидно осведомился Сазонов.
— Я предлагаю взять пример с союзников и поставить в первую голову интересы страны, — спокойно ответил я. — При этом я рассчитываю на вашу помощь и совет в том, как это сделать таким образом, чтобы у наших союзников не было повода разорвать заключенные договоры и, более того, не возникло желания превратиться из наших союзников в наших противников.
Тут Сазонов слегка смутился.
— И все же, — вернул разговор в конструктивное русло император, — что ты предлагаешь, дядя?
— Я предлагаю подготовиться к тому моменту, когда народное возмущение вынудит царя Болгарии Фердинанда Первого отречься от престола.
Все ошеломленно уставились на меня. Николай тоже взирал на меня с нескрываемым удивлением.

















