Генерал Скала и ученица (СИ)

Но мы никому не скажем.

В родовых замках и дворцах не обязательно болтать налево-направо, чтобы поползли слухи. Достаточно лакею заметить как торопливо хлопнула дверь, хотя никто не прошел мимо. Или горничная подберет с пола случайно оброненный платок. От внимательной челяди ничего не ускользнет, включая сущую мелочь. А дальше слуги такого напридумывают, что разудалая принцесса Аминорес из книг Мириам от зависти кружевной платок сгрызет.

И все бы ничего, но по традиции любую информацию передают старшим горничным или дворецким, а те уже решают — сообщать ли хозяевам. Или на сторону слушок продать, такое тоже бывает.

Поэтому, когда я в спальне поймала Свена Посылку, что только не предпринимали потом Гектор и служанки, чтобы тщательно замести следы.

И хотя все считают местных слуг нелюбопытными, равнодушными и слишком много повидавшими, я все же надеюсь, что вояки применили достаточно скрывающей или запутывающей магии.

— Малой и Ходок, отправляйтесь на празднование, — скомандовал Скала, подойдя к кровати и уложив меня поверх покрывала. — Ходите в толпе, ешьте, пейте, танцуйте. Если начнут спрашивать про меня и ученицу, отвечайте, что «буквально только прошли мимо».

Над головой качнулся балдахин, а я почему-то вспомнила рассказы Пра о близких отношениях между мужчинами и женщинами. В ее версии молодые и активные кавалеры стремились любой ценой затащить девушку в свою кровать, служившую средоточием разврата. Но к «цели» они вели долгим и запутанным путем, обычно начиная где-нибудь в парке, продолжая за шторой в коридоре и далее по многочисленным закоулкам.

По словам родственницы, только старые и немощные мужчины использовали свое ложе для собственного тихого сна. И не помню ни одного варианта ее опыта, чтобы на кровать притаскивали для лечения.

— Кошель, на тебе контроль холла. При появлении визитеров — задерживай их и подавай сигнал, — продолжал распоряжаться Форсмот. При этом он зачем-то принялся снимать с меня ботинок. — Если будешь нужен, я крикну.

— Я тоже крикну, — пробормотала я.

И услышала смешки выходящих из покоев приятелей. Эдакие специфически мужские, особенно Ходок старался. В отличие от Малого он совершенно не был раздражен моим присутствием в спальне начальства и вовсю улыбался.

— У меня твоя доля в пять золотых, — вдруг сообщил усатый от входа, — представь, юная лэра, я на тебя ставил и поднял неплохой выигрыш. Так что выделяю процент за старания, как с Ульрихом закончишь — передам.

— Кидай! — выдохнула я. — Сейчас кидай. Только не на живот.

— У Хани патологическая повернутость на деньгах, — заметил Скала, стягивая с меня второй ботинок.

— Почему сразу на деньгах? — возразила я. — Камнями драгоценными тоже возьму. Или охраной."

"Ходок хмыкнул, решив, что я шучу.