Генетический потенциал

— Тень, ты иногда прям бесишь своей непроходимой тупостью. Ты серьёзно считаешь нас всех дебилами?

— Я этого не говорил.

— Об этом говорят твои телодвижения. Мы уже давно всё придумали и ещё в прошлом бое даже обкатали. Блядь, только добро на говно перевёл.

— Ну и откуда мне было об этом узнать?

— А голова тебе, чтоб в неё есть? — усмехнулся он. — Пойдём, горюшко ты моё рукожопое.

Вскоре я держал в руках эдакую штуку, напечатанную на принтере. Она имела специальные крепления, которые цеплялись за неровности на броне и достаточно жёстко фиксировались на боках. Карманов на ней не было, вместо них имелись крючки, на которые сажались магазины. И да, конструкция магазинов тоже была изменена под посадочные места. А я всё голову ломал: за каким хреном они напечатали их с выемкой на одной стороне?

— Смотри, крепишь вот сюда, этим хлястиком затягиваешь — и вуаля! всё работает, — объяснил Коробков. — Свадкова теперь удар хватит, когда он твоё народное творчество увидит.

— Он уже видел, — поморщился я.

— И что сказал?

— Что-то матерное, — ухмыльнулся я. — А что за ящики?

— Какие? — принялся озираться капитан. — А, ты про эти? Это припасы на чёрный день: управляемые ракеты с тепловым наведением на конкретную сигнатуру.

— Ого, у вас и такие были?

— Были, но мы их не трогали. Но судя по тому, что на нас движется, без этих штук нам не обойтись.

— Я не уверен, что даже с ними у нас будут шансы отбиться.

— Что за упаднические настроения, бро? На тебя это совсем не похоже.

— Ты видел, сколько их там?

— Угу.

— У меня такое чувство, что против нас восстало всё живое на этой грёбаной планете. Там сплошной красный ковёр, и ему конца не видно.

— Можно подумать, у нас есть какие-то варианты, — усмехнулся Коробков.

— Мы говорили с пленным, — перейдя на заговорщицкий шёпот, произнёс я.

— И? — Капитан тут же навострил уши.

— Он сказал, что мы им не интересны. Они хотят уничтожить только базу. Из нас достанут нанитов и отпустят.

— И ты ему веришь?

— Не знаю, — поморщился я. — Всё слишком запутанно. Ещё он сказал, что эта машина, которая нам всё дала, — зло, и что мы зря его пробудили.

— Похоже на какой-то религиозный бред. — Он почесал подбородок. — А что на это Севастьянов сказал?

— Я ему не докладывал.

— Может, и правильно. И что думаешь, бросить всё и свалить?

— А похоже на то, что я хочу вас кинуть⁈

— Да чё ты психуешь-то сразу? Я же просто спросил.

— Не знаю, — отмахнулся я. — Говорю же: сложно всё, много непонятного. Я боюсь, что эта машина нас теперь не отпустит, по крайней мере вот так запросто.

— Хер знает, — пожал плечами Коробков. — Я ничего такого не чувствую.

— Может, потому, что мы собираемся дать бой. Короче, я сегодня принял решение, которое мне не свойственно.