Гений пустого места

Чище они, конечно, не стали, но во рту посвежело, и на том спасибо!

Он вышел в коридор, постоял, прислушиваясь, и, крадучись, стал пробираться к двери.

Где у них свет зажигается, слева или справа? Забыл! Станет искать, еще свалит чего-нибудь, всех перебудит! Вроде слева. Или нет, справа! Это когда заходишь в квартиру, то слева, а если с этой стороны…

— Митяй?! — Шепот был громкий, театральный такой шепот.

— Не ори.

— Я не ору! А ты гулять, что ли, собрался?!

— Свет слева или справа? — спросил Хохлов, и Пилюгин подошел и зажег свет.

— Ты чего, лунатик, Хохлов?!

— Мне сейчас менты позвонили. — Он быстро обувался и на Пилюгина не смотрел, а зря. При слове «менты» генеральный менеджер научного отделения как-то странно и театрально подался назад, налетел на вазу, та зашаталась, загремела, и они оба с двух сторон кинулись и подхватили ее, чтобы не упала.

— Ты чего, Димон?

— А что… случилось?

— Говорят, контору мою… того… Грабанули.

— Как?!

— Да откуда я знаю — как?! Короче, я поехал.

Пилюгин смотрел растерянно, словно ждал известий о начале третьей мировой войны, а оказалось, что разведка ошиблась и грядет не третья мировая, а митинг пенсионеров в защиту коммунистов Монголии.

— Подожди, — сказал он после некоторой паузы и помотал головой, будто стряхивая наваждение, — я с тобой. Мне только одеться нужно.

— Ничего тебе не нужно. Иди, ложись.

— Митяй, я с тобой.

— Да не надо мне твоих геройств! — сказал Хохлов сердитым шепотом. — Ехать две минуты, машина под окном, ничего со мной не случится! Давай, все, пока, Димон!

Он одернул курточку «суперагента», тщательно обмотал шею клетчатым шарфом, натянул перчатки, заправил их под манжеты и только после этого вышел за дверь."

"В подъезде было непривычно холодно, и чувствовалось, что за кирпичными стенами — Великая Стужа. Хохлов заранее поежился и натянул на голову капюшон, и все равно мороз, вломившийся с улицы в дверной проем, дохнул в лицо, пробрал до костей.

— У-ух! — проревел Хохлов и щелкнул зубами.

Кожа на лице затвердела, и скальп, кажется, затвердел тоже. Курточка зашуршала, как бумажная, — промерзла моментально и насквозь. То, что было ниже курточки, привычно и болезненно задеревенело. Хохлов сначала быстро шел, а потом побежал к своей машине, но бежать было тяжело — мороз не давал дышать, Хохлов закрыл перчаткой рот и нос и вновь перешел на шаг.

Грядет второй ледниковый период. Динозавры и прочие, кто не сумеет приспособиться, вымрут, и им на смену придут более совершенные существа. Про себя Хохлов знал, что точно вымрет, особенно если в ближайшее время не сменит курточку на бараний тулуп или медвежью доху.