Гений пустого места

Степка ни за что не узнал бы предмет, если бы Растрепка не пришел в полный восторг.

Он пришел в полный восторг, вырвал у Ольги ладошку, побежал, поднырнул под ленточки и сказал, улыбаясь во весь рот и немилосердно картавя:

— А вы нашу пепельницу нашли!..

В руках у незнакомого человека, в недоумении смотревшего на Растрепку, была каменная русалка, в которую Хохлов вчера стряхивал пепел, и те, другие, что ковырялись в снегу за заграждением, повернули головы и уставились на Ольгу и Степку, и вся толпа повернулась в их сторону, и тот, что держал обледенелую русалку, присел перед Растрепкой на корточки, и…

* * *…и Хохлов лихо зарулил под березку, радуясь тому, что приехал так рано и во дворе много свободных мест.

Слава богу, хоть чему-то можно порадоваться за весь длинный, морозный, черный день!..

Машина оказалась под самыми окнами, таким образом, появилась твердая надежда на то, что местные бомжи не открутят зеркала и не оторвут «дворники». Московские бомжи, насколько Хохлову было известно, этим нехитрым промыслом уже не занимались, а у них, в так называемом «тихом пригороде», — вовсю промышляли.

В случае чего выскочу, надаю по мозгам, решил Хохлов мрачно.

В подъезде, оснащенном кодовым замком, было холодно и влажно и как-то неуютно, и он в сотый раз сказал себе, что давно нужно было поменять квартиру, купить что-нибудь поприличней, в более «престижном» районе.

В их городке тоже есть свои «престижные» и «непрестижные» районы."

"К «непрестижным» относились унылые хрущевские поселения вокруг небольшого заводика и двух научных институтов. В одном из них Хохлов проходил студенческую практику и знал, что институт именуется «почтовым ящиком» и занимается «секретными разработками», а что именно производит заводик, он никогда не подозревал. В хрущевских поселениях водились самые отпетые бандиты, самые горькие пьяницы, самые многодетные семьи и самые неудачливые инженеры, которые так и не смогли отстоять свое законное право и выбить из начальства квартирку получше.

Микрорайон назывался почему-то Романовка, хотя ни о каких Романовых или романах там никто отродясь не слышал. Говорили, что так называлась деревня, на месте которой потом построились «хрущобы», так ли это было — неизвестно.

Дружить с выходцами из Романовки считалось делом опасным, и с припозднившихся с электрички граждан там до сей поры сдергивают шапки.

«Престижным» считался район возле скверика, где жила их старая подруга Родионовна и где унылые хрущевские пятиэтажки чередовались с помпезными сталинскими домами, построенными в пятидесятых для ученых.