Герой моих грез и кошмаров

Да и ударить по изувеченному лицу человека, который рисковал жизнью и разумом ради прекращения войны, сможет лишь последняя дура или негодяйка.

Между мной и чародеями сокращалось расстояние – таяла и злость.

К плотным зарослям соловника я приблизилась крадучись.

– Почувствуй искру. Она всегда в тебе, с самого рождения. Подчини ее, прими, признай. Это могущественная сила, но будет она разрушением или послужит созиданию, зависит только от тебя.

Глубокий голос Аламейского очаровывал, заставляя ловить каждое слово.

Осторожно пробираясь между ветками-лапами кустарника, отчаянно старалась не шуметь.

Пряные багрово-зеленые листья соловника едва не спровоцировали чих, пришлось кастовать специальное заклинание, помогающее переносить резкие, малоприятные запахи."

"– Обратись к искре. Она наполнит твою ладонь огнем. Постарайся ярче представить нужную форму, обычно идеальными выходят шары.

С места, где я стояла, поляна просматривалась достаточно хорошо, чтобы видеть учителя и ученика. Вот только стояли они спинами ко мне.

– Не выходит, ваше чародейство, – разочарованно признался Оливер.

– Еще раз.

– Я уже два часа пытаюсь! – В голосе сына отчетливо прозвучали истеричные нотки.

Бедный мой ребенок… Аламейский – садист, раз заставил тренироваться восьмилетнего мальчишку на второй день после пробуждения огненной стихии! Сердца у него нет?

Я решила вмешаться, но подол платья зацепился за ветку. Кричать из кустов, чтобы прекратил издеваться над моим ребенком? Как-то это, мягко говоря, странно…

Поставив кофр на землю, я попыталась выпутаться из ловушки.

– Вчера на понтон напали вампиры, – тихо произнес Аламейский. – Если бы вы сбежали, как планировали, на карете господина Корса, то оказались бы в их руках. Смог бы ты защитить мать и Лил, ведь ты единственный мужчина в семье?

– Да! Я хорошо управляю «Плетями ветра», – с затаенной гордостью заявил мальчик.

– Это заклинание даже старого хромого вампира не остановит, – хмыкнул Аламейский. – Почти все вампиры – стихийники, только огневиков среди них нет.

– Значит, их можно убить лишь огнем?

– И сталью.

Молчание. Я осторожно воевала с веткой, пробившей платье, и беспощадное заявление Аламейского чуть не оставило мое сердце:

– Раз не можешь создать элементарный шар, во время нападения вампиров будь готов убить своих женщин.

– Что?.. – охнул Оливер.

– Смерть милосерднее плена у вампиров, – бессердечно добавил Аламейский.

Я сама его сейчас убью, если расскажет почему!.. Оливеру еще рано знать о подобных жестокостях!

Уже не таясь, я дернула подол.