Герой моих грез и кошмаров

Я обрадовалась появлению чародея, почувствовала себя уверенней. Да и просто видеть его было приятно.

– Здравствуй, мама, Кирайя… – Аламейский кивнул родственницам, игнорируя крысоподобного секретаря. – Госпожа Рутшер, как и предупреждал, вы понадобились мне очень скоро. Контрабанда артефактов, необходимо ваше экспертное заключение.

Он говорил, а я следила за реакцией его матери.

Брови леди удивленно приподнялись. Не ожидала, что я и правда приехала работать, а не охотится на сердце ее сына?"

"– Ваше чародейство, я готова приступить к своим обязанностям в любую минуту.

– Хорошо. Вы уже пообедали?

Рвущийся с языка вопрос «А вы?» задать не рискнула, не в том я положении. Была бы я личным целителем Аламейского, прозвучал бы он уместно, а так – слишком интимно.

– Да, можем ехать.

– Замечательно, тогда не будем терять время!

– Ты уже уходишь, дорогой? – изумилась леди Сабина. – А как же мы?

– А вы отдыхайте, пейте чай. Ягодные пирожные у Лэнии сегодня изумительно вкусны, – с неизменной кривой усмешкой посоветовал Аламейский.

Быстро поцеловал озадаченную мать в припудренную щеку, легко коснулся губами запястья Кирайи.

Вид у той был недовольный. Рассчитывала побыть в компании вернувшегося из командировки родственника дольше?

Кстати, насколько близко их родство? Что оно есть, сомневаться не приходилось – леди внешне похожи. Кирайя – двоюродная кузина Аламейского?

Сбежать от матери, как того горячо желал чародей, не вышло: на террасу примчались Оливер с Лил.

Боги… Грязные, как поросята! Черные разводы на одежде, руках, лице, и даже в волосах застряли комки грязи! Лил, которой официально исполнилось шестнадцать, а на самом деле – почти восемнадцать, вообще нельзя было узнать! Она что, лицом упала в болото?.

.

Немая сцена.

Отстраненно я отметила реакцию окружающих: шок леди Сабины, брезгливую гримасу Кирайи, презрение на лице секретаря и… восторг Аламейского.

– Ма! Смотри, что мы поймали!

Счастливый Оливер развернул на полу сверток, роль которого исполнил некогда белый платок Лил.

На блестящие белые плиты, разбрызгивая во все стороны бурую грязь, прыгнула фиолетовая лягушка.

– Ква! – возвестило о своем недовольстве огромное, как человеческая голова, земноводное.

– Это же фиолетовая квакша, – громко прошептал секретарь. – Она кусается и плюется ядом.

Решив, что ею восхищаются, лягушка резко развернулась к поклоннику.

– Ква?!

Поистине гигантский прыжок!

Но воссоединения не произошло: по-женски тонко взвизгнув, секретарь запрыгнул на стол. Раскрыв зеленый зонт, он выставил его вперед, как щит.

– Спасите! – На пол полетели фарфоровые чашки. – Она хочет меня убить!

– Успокойтесь! – Я поспешила на помощь.