Герцог-упрямец

Нет-нет, он не заглушил ее чувственный голод, но остановил чудесные ласки Брентворта. Он вдруг замер – словно окаменел. Отчаянно стремясь к продолжению, Девина обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Он не отстранился и даже поцеловал ее в ответ, но уже не так страстно, как до этого. Поцелуй его был нежный и осторожный – так целуют на прощание, в последний раз.

А потом он отвернулся, и Девина услышала, как он вполголоса выругался.

– Прошу прощения, мне не следовало… – Брентворт подтянул вверх ее сорочку, затем опустил юбку и добавил со вздохом: – Если вы повернетесь, я поправлю все остальное.

Девина тоже вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, не в силах поверить, что так внезапно все прекратилось. Покачав головой, она прошептала:

– Спасибо, я сама.

Брентворт опять ее поцеловал – теперь уже и впрямь в последний раз.

– Прошу прощения. Я был не в себе. – Он поднялся.

– Говорите, не в себе? Но только не в тот момент, когда вы начали все это… – Девина снова прикрыла глаза.

– Может, и так.

И почти тотчас же услышала его шаги. Удалявшиеся. Потом дверь открылась – и закрылась. Он ушел.

Девина взяла себя в руки, но не сразу, через минуту-другую. В конце концов она все же сумела справиться с корсетом и завязками и привела себя в относительно приличный вид. И с каждой минутой злилась все сильнее.

Неужели этот мужчина, этот образец сдержанности, это существо, высеченное из камня, действительно ждет, что она поверит в его «был не в себе»? Он точно знал, что делает. Что начал делать. И то, что он снова начал терзаться угрызениями совести, после того как содрал с нее всю одежду… Нет, это непростительно! Недопустимо! Грубо, подло! И возмутительно… Что ж, очень хорошо, что он ушел. Потому что ей хотелось осыпать его самой отборной бранью! Которую он, этот вельможа, конечно же, заслужил.

В ярости стиснув зубы, чувствуя, что она вот-вот… О, какой же он негодяй!.. Девина подошла к двери, рывком ее распахнула и затопала к лестнице. Лакей, стоявший чуть поодаль от двери, в испуге отпрянул, когда она перед ним остановилась.

– Где комнаты Брентворта?

Лакей что-то пробормотал в ответ, но Девина, не дослушав его, пошла дальше – была уверена, что и сама найдет этого негодяя. Скотину и болвана! И нет ему никаких оправданий!

Холодный воздух наконец-то сделал свое дело, и Брентворт, вернувшись с террасы, направился к себе в спальню. Однако же… Что это?..

Где-то поблизости раздался жуткий грохот. И вот снова…

Эрик быстро зашагал по коридору – и остановился у своей спальни; у порога стояла Девина, все еще с вытянутой вперед рукой, которой с размаху толкнула дверь так, что та с грохотом ударилась о стену.