Герцог-упрямец

Эрик перевернул первые две страницы, густо заполненные записями, и остановился на последней, заполненной лишь наполовину. Девина шепотом прочитала предпоследнюю строчку.

«1746 – Джеймс Маккаллум, рожденный в 1740 г, отослан к Гарольду Митчеллу в Нортумберленд ради спасения его жизни после гибели отца при Каллодене».

А ниже имелась еще одна, запись – последняя:

«1748 – Тейхилл отдан королем английскому герцогу. Слуги распущены».

У нее перехватило дыхание."

"– О боже… Ты сделал это, Брентворт. Ты нашел мои доказательства!

Он повернулся к наблюдавшей за ними Кларе и кивнул.

В глазах Девины сияло торжество. И все радостно загалдели, все столпились вокруг них. Клара подтолкнула вперед мистера Барнарда и сказала:

– Вы должны все проверить и подтвердить это открытие в вашей библиотеке, сэр. Чтобы никто не смог утверждать, будто вы солгали из-за дружеского отношения к Брентворту.

Мистер Барнард внимательно рассмотрел запись в Библии, затем улыбнулся. Наконец-то у них появился повод для празднования.

– Спасибо тебе, Эрик, – сказала Девина, приподнялась на цыпочки и поцеловала мужа. – Спасибо, любовь моя.

Эпилог

Аромат садовых цветов заполнял воздух. Где-то пели птички, но их никто не слышал: птичье пение заглушали вопли и крики детишек (слуги бегали туда-сюда, пытаясь удержать их в одной части сада).

Лэнгфорд с террасы смотрел на мальчика с темными буйными кудрями и темными глазами. Девина сомневалась, что кто-нибудь еще, кроме Аманды, мог бы вызвать у герцога Лэнгфорда такую теплую улыбку.

– Твой наследник – настоящий чертенок, – сказала Девина, когда мальчик увернулся от рук лакея и помчался к дереву. – Судя по всему, ты и глазом не успеешь моргнуть, как он окажется на верхушке этого дерева.

– Он славный мальчуган, правда? – спросил Лэнгфорд, расплывшись в улыбке.

– Выглядит здоровым и крепким, – отозвался Эрик. – И всегда готов устроить родителям кучу хлопот.

– Не так уж и много. Нет ничего такого, с чем я не смог бы справиться. – Лэнгфорд посмотрел на других детишек и двоих взрослых в толпе. – Страттон и Клара сами как дети: вечно возглавляют игры, – хотя Аманда, кажется, готовится к мятежу – собирается свергнуть их власть. А их близнецы, похоже, отлично ладят с твоим сыном, Брентворт.

Девина заметила, как заблестели глаза мужа, стоило ему взглянуть, как их сын играет с остальными. Бенджамин не был «чертенком», но ему предоставлялось куда больше свободы, чем когда-то его отцу. «Не слишком много правил» – это было едва ли не первое, что сказал Эрик, когда мальчик родился. И Девина знала, что этот закон он установил скорее для себя, чем для нее.

Младенец у него на руках завозился. Она позволила Эрику попытаться самостоятельно его успокоить, но тревога мужа все усугубляла.