Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

 — Мама никогда бы не… Ты не помнишь… Нет, конечно же не помнишь.

— Что не помню?

Лицо Талии словно постарело в отблесках огня, бессмертие, казалось, больше не накладывало отпечаток на ее внешность.

— Джейсон… я не знаю, как тебе это сказать. Наша мать — она была не очень психически устойчива. Она привлекла внимание Зевса, потому что была актрисой на телевидении. И еще она была очень красива, но не слишком разумно распоряжалась своей славой. Выпивала, выкидывала всякие глупые фортели. Про нее вечно писали в таблоидах. Но ей все было мало. Мы с ней спорили еще до твоего рождения.

Она… она знала, что наш отец — Зевс, и, я думаю, ей было тяжело жить с этим. Обратить на себя внимание повелителя небес — это для нее было как бы наивысшим достижением, и, когда он бросил ее, она не смогла с этим смириться. Понимаешь, если говорить о богах… то они уходят навсегда.

Лео вспомнил собственную мать, как она снова и снова уверяла его, что отец в один прекрасный день вернется. Но она никогда не сходила с ума по этому поводу. Она, казалось, хотела Гефеста не для себя. А только для того, чтобы у Лео был отец. Она соглашалась на бесперспективную работу, жила в крохотной квартирке, денег ей никогда не хватало… и, казалось, это ее устраивало.

Пока у нее был Лео, она всегда говорила, что жизнь прекрасна.

Он смотрел на лицо Джейсона — его выражение становилось все более и более горьким по мере того, как Талия рассказывала об их матери, и единственный раз Лео не завидовал другу. Да, Лео потерял мать. Да, у него были трудные времена. Но он, по крайней мере, помнил ее. Он вдруг обнаружил, что выстукивает пальцем у себя на колене азбукой Морзе: «Я тебя люблю». Он сочувствовал Джейсону, потому что у того не было таких воспоминаний, не было на что опереться.

— Значит… — Джейсон, казалось, был не в силах закончить фразу.

— Джейсон, у тебя есть друзья, — сказал Лео. — Теперь у тебя есть сестра. Ты не один.

Талия протянула руку, и Джейсон взял ее.

— Когда мне было лет семь, — продолжала она, — Зевс стал снова захаживать к матери. Я думаю, он переживал, что губит ее жизнь, и он казался… каким-то другим. Немного постаревшим, более жестким, в нем проснулись отцовские чувства ко мне. На какое-то время маме стало лучше. Ей нравилось, что Зевс приходит к ней, приносит ей подарки, вызывает гром в небесах.

Ей всегда хотелось больше внимания. В тот год родился ты. Мама… понимаешь, я с ней никогда не ладила, но с твоим рождением у меня появились причины не уходить от нее. Ты был такой хорошенький. И я боялась, что мама не будет тобой заниматься. Зевс, конечно, вскоре перестал приходить. Наверное, он не мог больше выносить претензий матери. Она вечно требовала, чтобы он взял ее посмотреть Олимп, или сделал ее бессмертной, или наделил неувядающей красотой.