Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Гроувер пожал плечами.

— Сатиры всегда ненавидели спускаться под землю. Ни одному, пустившемуся в поиск, даже в голову не придет бродить там. Ни цветов. Ни солнечного света. Даже кофе нет!

— Но зато, — прервала его Аннабет, — лабиринт может привести тебя куда угодно. Он читает твои мысли. Он создан для того, чтобы одурачивать, расставлять ловушки и губить тех, кто в нем оказался, но если тебе удастся одолеть его, лабиринт станет работать на тебя.

— Он мог бы привести тебя к богу дикой природы, — сказал я.

— Нет, это не для меня. — Гроувер обхватил руками живот и захныкал.

 — От одной мысли о лабиринте мне хочется слопать все столовое серебро.

— Гроувер, это может оказаться твоим последним шансом, — деловито заметила Аннабет. — Совет говорит совершенно серьезно. Одна неделя, и все! Можешь отправляться бить чечетку.

Со стороны главного стола послышалось характерное покашливание, это Квинтус многозначительно прочищал горло. По-моему, этим он хотел намекнуть, что ему, конечно, не по душе устраивать сцены, но Аннабет слишком долго остается за чужим столом, и чаша его терпения уже переполнилась.

— Ладно, поговорим об этом позже. — Она стиснула мою руку так сильно, что я чуть не подпрыгнул. — Постарайся убедить его.

Аннабет вернулась за свой стол, где сидели дети Афины, игнорируя обращенные на нее со всех сторон вопросительные взгляды.

Гроувер обхватил голову руками.

— Я… я не могу сделать это, Перси. Моя лицензия на поиск… То, что я слышал голос Пана… И все это у меня могут отнять… Единственное, что мне теперь остается, это поступить в кукольный театр.

— Не говори так! Мы что-нибудь придумаем.

Сатир со слезами на глазах смотрел на меня и бубнил:

— Перси, ты же мой лучший друг.

И ты видел меня тогда, в подземной пещере. Ну, у циклопа. Неужели ты и вправду считаешь, что я мог бы…

Его голос прервался. Я вспомнил Море чудовищ, где Гроувер оказался запертым на острове в пещере циклопа. Он и прежде терпеть не мог всякие подземелья, а после того случая стал их просто ненавидеть. Между прочим, и самих циклопов тоже. Говорил, что от них у него мурашки бегут по коже от страха. У него даже от Тайсона были мурашки. Гроувер старался скрывать это чувство, но с тех пор, как между нами развилось что-то типа эмпатической связи, мы с ним немножко научились читать мысли друг друга.

Ну, как бы могли поставить себя на место другого. И потому я прекрасно понимал чувства, которые он испытывает. Гроувер попросту боялся моего брата.

— Мне пора, — жалобно пробормотал он. — Меня ждет Можжевелка. Я рад, что хоть она не презирает трусов.

Когда Гроувер ушел, я оглянулся на Квинтуса, он с печальным видом кивнул мне, словно мы с ним знали общий невеселый секрет.