Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Если он такой силач, как ты говоришь, то чего ж он сидит в тюрьме? — спросил я у Тайсона.

Аннабет снова ткнула меня в ребра.

— Он ошалел от ужаса, — шепотом объяснила она. — Кампе заключила его в Тартар на тысячи лет. Как бы ты себя чувствовал на его месте?

Сторукий снова закрыл ладонями лицо.

— Бриарей? — позвал Тайсон. — Что… что с тобой? Покажи нам свою великую силу.

— Тайсон, — обратилась к нему Аннабет, — думаю, этими прутьями лучше заняться тебе.

Улыбка на лице моего брата стала таять.

— Мне заняться этими прутьями… — повторил он, словно не понимая.

Потом он вцепился в дверь камеры и мигом сорвал ее с петель, словно она была кое-как слеплена из мокрой глины.

— Выходите, Бриарей, — пригласила Аннабет. — И давайте вместе сматываться отсюда.

Она протянула узнику руку. На секунду на лице Бриарея появилось радостное выражение, несколько его рук потянулись к Аннабет, но остальные хлопнули по ним.

— Не могу, — простонал он. — Она меня накажет.

— Не бойтесь, — улыбнулась Аннабет. — Вы же сражались с самими титанами и победили их, помните?

— Помню, конечно, я помню войну. — Теперь лицо его снова изменилось, брови насупились, губы сердито сжались.

«Лицо задумчивое», — догадался я.

— От грома и молний сотрясалась земля. Мы швыряли камни. Титаны и чудовища тогда чуть было не победили. Теперь они опять набрали силу. Так сказала Кампе.

— Не слушайте вы ее, — посоветовал я. — Выходите!"

"Бриарей не шелохнулся. Я понимал, что Гроувер прав. До возвращения Кампе времени оставалось совсем мало, но разве можно оставить его здесь? Да и Тайсон после этого будет плакать целыми неделями.

— Играем, — предложил я. — «Камни, ножницы, бумага»! Если я выиграю, идете с нами.

По взгляду, которым наградила меня Аннабет, я понял, что она считает меня сумасшедшим. На лице Бриарея отразилось сомнение.

— Я всегда выигрываю в «камни, ножницы, бумага»!

— Тогда давайте! Поехали!

И я три раза стукнул кулаком по ладони.

Бриарей сделал то же самое всей сотней рук, и звук раздался такой, будто целая армия сделала три шага по плацу. Он придвинулся ко мне с целой горой камешков, ножниц его хватило бы на большую школу, а из бумаги можно было построить настоящую эскадрилью самолетиков.

— Смотри только не говори, что я тебя не предупреждал, — чуть ли не застонал он. — Я всегда… — Его лицо снова приняло неуверенное выражение. — А что это ты сделал?

— Пистолетик, — объяснил я ему, показывая на пальцах пистолетик. Этому трюку научил меня Пол Блофис, но рассказывать об этом Бриарею вовсе не обязательно. — А из пистолета можно всех убить.

— Это несправедливо.

— Насчет справедливости мы не договаривались.