Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Мачту заменял ровный столб с привязанным к нему простым белым полотнищем. Что-то не похоже, чтобы такая штука могла отправиться в плавание по морю или хотя бы по озеру.

— Он доставит тебя, куда ты захочешь, — сказала Калипсо. — Он очень надежен, не сомневайся.

Я попытался взять ее за руку, но нимфа отдернула ее.

— Может, я еще приеду в гости, — сказал я.

Она покачала головой.

— Ни одному человеку не найти дважды остров Огигия. Как только ты уедешь, мы больше никогда не встретимся.

— Но…

— Пожалуйста, уходи, — взмолилась Калипсо. — Богини судьбы жестоки, Перси.

Не забывай меня. — На лице ее мелькнула тень улыбки. — Посади в своем Манхэттене садик ради меня, обещаешь?

— Обещаю, — сказал я и ступил на плот.

И в то же мгновение он отчалил от берега.

За то время, пока плотик доплыл до середины озера, я успел сообразить, что богини судьбы и впрямь жестоки. Они послали Калипсо героя, которого она не могла не полюбить. Но не только в этом их жестокость. Всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать Калипсо, думать о ней. Она всегда будет моим «что, если…».

Через несколько минут остров Огигия скрылся из глаз.

Я в полном одиночестве плыл навстречу рассвету.

Затем отдал плоту приказ. Было только одно место на земле, к которому я стремился, потому что там меня ждало утешение и там были мои друзья.

— В Лагерь полукровок, — сказал я. — Вези меня домой, плот!

Глава тринадцатая

Мы нанимаем нового проводника

Несколькими часами позже плот уже доставил меня в лагерь. Как мы туда добрались, я не имел ни малейшего понятия. В какой-то момент воды озера сменились соленой морской водой, впереди показались знакомые очертания прибрежной линии Лонг-Айленда, а потом на поверхность вынырнули две дружелюбные большие белые акулы-лоцманы и сопроводили меня к берегу.

Когда я причалил, первый же взгляд на лагерь подсказал мне, что он опустел. Самая середина дня, но на стрельбище для лучников никого не было. Стена для уроков скалолазания изливала лаву и шипела сама по себе. Я побежал в трапезный павильон — никого. В домиках тоже никого. Затем я заметил, что над амфитеатром курится тоненькая струйка дыма. Рановато что-то для лагерного костра, и я сильно сомневаюсь, что мои товарищи увлеклись поджариванием маршмаллоу.

Я помчался туда."

"Не успел я приблизиться, как услышал голос Хирона, делавшего какое-то объявление. Когда же до меня дошел смысл его слов, я буквально застыл на месте.

— …допуская мысль о его смерти. После столь долгого отсутствия известий о нем мы не можем надеяться, что наши молитвы услышаны. Я поручил его лучшему другу — той, кому удалось выжить, — совершить прощальные почести.

Я пробрался к задним рядам амфитеатра. Никто меня не замечал, все смотрели вперед, на Аннабет.