Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Белая футболка, руки, аккуратно сложенные на животе. Но одна часть тела отсутствовала. В том месте, где находится сердце, зияла аккуратная черная сквозная дыра. Глаза плотно закрыты, бледная кожа, светлые волосы… и шрам через левую половину лица.

Тело в саркофаге принадлежало Луке!

* * *Мне следовало прямо в этот момент поразить его мечом. Со всей силы вонзить в это тело Анаклузмос.

Но я буквально окаменел. Я ничего не понимал. Хоть я ненавидел Луку, поскольку он меня предал, я никак не мог сообразить, почему он находится в этом гробу и почему он выглядит таким ужасно, таким непоправимо мертвым.

Голоса тельхинов уже слышались прямо за моей спиной.

— Что тут произошло? — воскликнул один из них, увидев валяющуюся на помосте крышку саркофага.

Я, забыв о том, что на мне бейсболка-невидимка, отпрянул от саркофага и спрятался за одной из колонн.

— Осторожно! — предупредил его другой. — Вдруг он зашевелится. Нужно немедленно преподнести ему дары. Сейчас же!

Оба тельхина скользнули вперед и преклонили колена. Продолжая держать в руках черную ткань, они приподняли лежавшую на ней косу повыше.

— Повелитель, — заговорил первый, — символ вашей власти возрожден.

Молчание. Из саркофага не слышалось ни звука.

— Дурак, — вполголоса пробормотал его товарищ. — Он сначала требует полукровку.

— Эй, вы там о чем? — Эфан отступил. — Ему что, я потребовался?

— Не будь трусом! — прошипел тельхин. — Он не смерти твоей требует, а всего лишь повиновения. Предложи ему свои услуги. Отрекись от богов. Вот и все.

— Нет! — закричал я и, сбросив бейсболку, кинулся к ним. Большей глупости я не мог придумать. — Эфан, не делай этого!

— Здесь посторонний! — завопили тельхины, и их стальные зубы ощерились.

 — Эй ты, хозяин с тобой сейчас расправится! Давай поторапливайся, полукровка!

— Эфан, — попросил я, — не слушай их. Помоги лучше мне с ними разделаться.

Он обернулся ко мне, повязка, прикрывавшая его глаз, сливалась с тенями на лице. Мне показалось, что лицо его выражает что-то похожее на жалость.

— Я ведь просил тебя не щадить меня, Перси. «Око за око», тебе известна эта старая поговорка? Я дорого заплатил за это знание, именно тогда я узнал о своем божественном происхождении.

Моя мать — Немезида, богиня мщения. И она родила меня именно для того, что мне сейчас предстоит сделать.

Эфан обернулся к саркофагу.

— Я отрекаюсь от богов! Разве они что-нибудь сделали для меня? Я хочу увидеть их гибель! Хочу служить Кроносу!

Здание зашаталось. Синий свет возник на полу у самых ног Эфана Накамуры, потом переполз к саркофагу и засверкал там подобно сгустку чистой энергии. И через долю секунды скользнул в саркофаг.

Лука мгновенно сел и выпрямился. Его глаза распахнулись.