Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

И на этом заседание военного совета завершилось.

Глава четвертая

Мы сжигаем металлический саван

Мне снилось, что Рейчел Элизабет Дэр бросает дартс в картину, на которой изображен я.

Она стояла в своей комнате… Нет, не так. Должен сказать, что у Рейчел нет комнаты. В ее распоряжении верхний этаж родительского особняка — роскошного перестроенного дома в Бруклине. Ее «комната» — это громадный чердак с прожекторами вместо ламп и окнами от пола до потолка. Этот этаж почти в два раза больше квартиры моей матери.

Из ее заляпанной краской дорогушей акустической системы доносились ревущие звуки альтернативного рока.

Насколько я мог судить, единственное правило Рейчел касательно музыки состояло в том, что на ее айподе не может быть двух песен с похожими мелодиями и все они должны быть необычными.

На ней было кимоно, и волосы ее торчали в разные стороны, словно она только что проснулась. На кровати все было перевернуто. С мольбертов свисали простыни материи. Грязная одежда и старые обертки от энергетических шоколадок валялись на полу, но когда у тебя комната таких размеров, кавардак не очень заметен.

В окне виднелись очертания Манхэттена во всей их ночной красе.

Рейчел бросала дротики в картину, где изображался я, стоящий над поверженным гигантом Антеем. Рейчел нарисовала ее пару месяцев назад. Я скорчил такую свирепую (даже пугающую) рожу, что трудно было понять, хороший я парень или плохой, но Рейчел сказала, что именно так я и выглядел после сражения.

— Полубоги, — пробормотала Рейчел, бросая в полотно еще один дротик. — И их дурацкие квесты…

Большинство дротиков улетали в никуда, но несколько попали в цель.

Один торчал у меня под нижней губой, словно козлиная бородка.

Кто-то постучал в дверь ее спальни.

— Рейчел! — раздался мужской голос. — Что ты там, черт побери, делаешь? Выключи это…

Рейчел схватила пульт дистанционного управления и выключила музыку.

— Входи.

Отец вошел, нахмурившись и моргая от света. У него были волосы цвета ржавчины, чуть темнее, чем у Рейчел. Они прилипли на одну сторону лица, словно он всегда спал на одном боку. Карман его синей шелковой пижамы украшала монограмма «ВД». Представляете? Кто вообще делает монограммы на пижаме?

— Что тут происходит? — спросил он.

 — Три часа ночи.

— Не могу уснуть, — ответила Рейчел.

Дротик, который имитировал мою бороду, слетел с картины. Остальные Рейчел спрятала за спиной, но мистер Дэр их заметил.

— Итак… насколько я понимаю, твой друг не вернется в Сент-Томас?

Мистер Дэр так меня называл. Никогда не говорил «Перси». Неизменно «твой друг». Или «молодой человек», если он обращался ко мне, что делал очень редко.

— Не знаю. — Рейчел насупилась.

— Утром мы уезжаем.