Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Хейзел подавила крик. Ее мать говорила чужим голосом! И этот голос вовсе не походил на женский. Тон — мягкий, успокаивающий, но еще и непререкаемый, как у гипнотизера, отдающего приказания.

Королева Мари напряглась. Она скорчила гримасу, потом заговорила обычным своим голосом:

— Это слишком далеко. Слишком холодно. Слишком опасно. Он сказал, чтобы я не делала этого.

Ей ответил другой голос:

— Да что он сделал хорошего для тебя? Дал порченого ребенка? А мы сможем использовать ее дар во благо. Мы нанесем богам ответный удар. На севере, вдали от владений богов, ты будешь под моей защитой.

Я сделаю моего сына твоим защитником. Ты наконец заживешь, как королева.

Королева Мари поморщилась.

— Но как быть с Хейзел…

Потом на ее лице появилась ухмылка. Оба голоса заговорили в унисон, словно обрели согласие.

— Порченый ребенок.

Хейзел кинулась вниз по лестнице. Сердце у нее колотилось, как бешеное.

Внизу она столкнулась с мужчиной в черном костюме. Он ухватил ее за плечо сильными холодными пальцами.

— Не спеши, дитя, — сказал он.

Хейзел увидела серебряный перстень с черепом на его пальце, потом обратила внимание на странную ткань его костюма.

В полутьме плотная черная шерсть, казалось, шевелится и кипит, на ней появляются изображения агонизирующих лиц, словно потерянные души пытаются сорваться со складок его одежды."

"У него был черный галстук с платиновым зажимом, рубашка цвета могильного камня. А лицо такое, что у Хейзел душа ушла в пятки. И кожа у него такой белизны, что чуть ли не отливала синевой, как холодное молоко. Сальные черные волосы ниспадали на лоб. Он улыбался доброй улыбкой, но глаза горели огнем и смотрели рассерженно, в них светилась какая-то безумная сила.

Хейзел видела такой взгляд в киножурналах, которые показывали перед фильмом. Этот человек был похож на отвратительного Адольфа Гитлера. Усов, правда, у него не было, но в остальном он мог бы быть близнецом Гитлера. Или его отцом.

Хейзел попыталась отстраниться. Но даже когда этот человек ее отпустил, она, казалось, не могла пошевелиться. Его взгляд приморозил девочку к месту.

— Хейзел Левеск, — сказал он печальным голосом. — Какая ты стала большая.

Хейзел затрясло. Залитое цементом крыльцо скрипело под ногами этого человека.

Сверкающий камень выскочил из бетона, словно земля исторгла из себя арбузное семечко. Человек без удивления посмотрел на него. Нагнулся.

— Не трогайте! — воскликнула Хейзел. — Он проклят!

Он подобрал камень — идеальной формы изумруд.

— Проклят, верно. Но не для меня. Прекрасный камень. Стоит, я думаю, больше всего этого здания. — Он сунул изумруд себе в карман. — Мне жаль, что у тебя такая судьба, дитя. Я думаю, ты меня ненавидишь.

Хейзел не поняла его слов.