Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Он вышел и закрыл за собой дверь, оставив нас втроем: меня, Силену и Аннабет.

Силена прижала холодную салфетку ко лбу Аннабет.

— Это все моя вина.

— Нет, — слабым голосом проговорила Аннабет. — Силена, как это может быть твоя вина?

— В лагере я всегда плохо успевала, — пробормотала она. — В отличие от тебя или Перси. Если бы я умела драться получше…

Губы у нее задрожали. После смерти Бекендорфа она таяла с каждым днем, и каждый раз, глядя на нее, я исполнялся ненависти к врагам. Она становилась похожей на стекло — такая же хрупкая, вот-вот разобьется. Я поклялся себе, что если когда-нибудь найду шпиона, на чьей совести жизнь ее друга, то скормлю его Миссис О’Лири.

— Ты замечательно успевала в лагере, — сказал я Силене. — Ты лучший наездник на пегасах, каких я только встречал. И ты умеешь ладить с другими. Поверь мне, тот, кто сумел подружиться с Клариссой, — просто гений.

Она уставилась на меня, словно я подсказал ей какую-то блестящую мысль.

— Вот именно. Нам нужен домик Ареса. Я могу поговорить с Клариссой. Я знаю… я смогу ее убедить помочь нам.

— Э-э, Силена, даже если тебе удастся выбраться с Манхэттена, Кларисса ужасная упрямица.

— Пожалуйста, — настаивала Силена. — Я могу взять пегаса. Я знаю, что смогу добраться до лагеря. Дай мне попробовать.

Я поймал взгляд Аннабет. Она едва заметно кивнула.

Мне эта идея не нравилась. Я думал, что у Силены нет ни малейшего шанса убедить Клариссу. С другой стороны, Силена теперь была в таких растрепанных чувствах, что легко могла погибнуть в сражении. Может, если отправить ее в лагерь, она немного отвлечется и придет в себя.

— Ну хорошо, — сказал я. — Если это кому и удастся, то одной тебе.

Силена обняла меня, потом отпрянула, покосившись на Аннабет.

— Извини… Спасибо, Перси! Я тебя не подведу.

Как только она вышла, я встал на колени рядом с Аннабет и потрогал ее лоб. Он еще горел.

— Ты, когда беспокоишься, такой симпатичный, — пробормотала она. — У тебя брови сходятся вместе.

— Слушай меня внимательно. Ты не умрешь, поскольку у меня перед тобой должок. Почему ты приняла на себя этот удар ножом?

— Ты сделал бы то же самое для меня.

Это так. Мы оба знали это наверняка. И все же у меня было такое чувство, будто кто-то терзает мое сердце холодным металлическим клинком.

— Откуда ты узнала?

— Что узнала?

Я оглянулся, чтобы удостовериться — нас никто не слышит. Потом я наклонился к ее уху и прошептал:

— Откуда ты узнала про мою ахиллесову пяту? Если бы не ты, он бы меня убил.

В глазах у нее было какое-то нездешнее выражение. Дыхание ее пахло виноградом, возможно, от нектара.

— Не знаю, Перси. У меня просто возникло такое чувство, что тебе грозит опасность. А где… где твоя ахиллесова пята?

Я никому не должен был об этом говорить.