Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Пятьдесят лет? — Я попытался представить, что мне придется уживаться с Дионисом до самой моей старости, если я только доживу до нее.

— Не слишком радуйся, Джексон, — сказал он, и тут я понял, что он правильно называет мою фамилию. — Я по-прежнему собираюсь превращать твою жизнь в кошмар.

— Естественно.

Я не смог удержаться от улыбки.

— Ну, значит, мы понимаем друг друга.

Дионис отвернулся и принялся ремонтировать свой трон из виноградных лоз, которые теперь были опалены огнем.

Рядом со мной стоял Гроувер, который время от времени начинал всхлипывать.

— Ах, сколько духов природы погибло, Перси.

Я обнял его за плечи и дал ему платок, чтобы он отер нос.

— Ты здорово поработал, дружище. Ничего, мы еще возродимся. Посадим новые деревья. Очистим парки. Твои друзья обретут новую жизнь в лучшем мире.

Гроувер удрученно шмыгнул носом.

— Да… наверно. Но их и прежде было трудно объединить. А я все еще изгнанник. Никто не хочет слушать меня, когда я говорю о Пане. Будут ли они когда-нибудь снова верить мне? Ведь я привел их на бойню.

— Они будут тебя слушать. Потому что ты переживаешь за них. Ты больше любого другого переживаешь за живую природу.

— Спасибо, Перси. — Он попытался улыбнуться. — Я надеюсь… надеюсь, тебе известно, что я горжусь дружбой с тобой.

Я потрепал его по руке.

— В одном Лука был прав, дружище. Ты самый храбрый из всех моих знакомых сатиров.

Гроувер покраснел, но прежде чем он успел что-нибудь ответить, раздался трубный звук морской раковины. В тронный зал вошла армия Посейдона.

— Перси! — воскликнул Тайсон.

Он бросился ко мне, раскинув руки. К счастью, он ужался до нормального размера, а потому после его объятий я чувствовал себя всего лишь так, словно по мне проехался только трактор, а не вся ферма.

— Ты жив! — воскликнул Тайсон.

— Да, — не стал возражать я. — Здорово, правда?

Мой брат хлопнул в ладоши и счастливо рассмеялся.

— И я тоже жив. Ура! Как мы Тифона-то цепями обмотали. Вот классно было!

За его спиной смеялись, кивали и били друг другу в ладони пятьдесят облаченных в доспехи циклопов.

— Нас вел в бой Тайсон, — прорычал один. — Он такой храбрец!

— Самый храбрый из всех циклопов! — трубно возгласил другой.

— Ерунда… — Тайсон зарделся.

— Я тебя видел! — воскликнул я. — Ну ты и показал класс!

Я боялся, как бы бедняга Гроувер не отбросил копыта со страху — он ведь до смерти боится циклопов. Но он собрался и сказал:

— Да… Гм. Ура Тайсону!

— Ура-ура-ура! — взревели циклопы.

— Пожалуйста, не ешьте меня, — тихонько пробормотал Гроувер, но, думаю, никто, кроме меня, его не услышал.

Снова раздался трубный глас раковины. Циклопы расступились, и в тронный зал вошел в боевом облачении мой отец, в руке его сверкал трезубец.

— Тайсон! — закричал он.