Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

То есть золотые в буквальном смысле. Их металлическая кожа так и сияла. Золотой ткани, пошедшей на скромные платья без рукавов, хватило бы, чтобы спасти от банкротства небольшую компанию. Золотые кудри были элегантно забраны в классический «пчелиный улей» на макушке. Леди были одинаково прекрасны и одинаково ужасны, как из какого-нибудь божественного инкубатора.

Автоматоны — живые статуи — я видал уже не один раз. Красивые или нет, они почти всегда пытались меня убить.

Я на всякий случай отступил на шаг.

— Как-как ты сказал? Хрисси Келли… чего?

— Хризеи Келедонес, — великодушно повторил бог.

 — Золотые певицы. Это моя группа бэк-вокала.

Я искоса глянул на Гроувера: вдруг это такая шутка, а я до сих пор не врубился. Тот, однако, не смеялся. Он таращился на золотых дамочек, раскрыв рот, будто ему показали самую большую, самую вкусную на свете алюминиевую банку.

— Так, значит, они настоящие…

Аполлон милостиво улыбнулся."

"— Ну, мне их сделали уже много веков назад. Сами понимаете, если такое слишком часто выводить на публику, очарование новизны быстро улетучится. Всё это время я держал их у себя в Дельфах. Это настоящий рок, чуваки, вот что я вам скажу! Они способны взорвать любой храм! Конечно, теперь я использую девочек только по особым случаям.

Глаза у Гроувера заблестели слезами благодарности.

— …и ты привёл их ко мне на день рождения?

— Да нет же, идиот! У нас концерт сегодня на Олимпе. Там будут все! Музы на разогреве, а дальше выйду я с миксом из старых хитов и нового материала. Ну, то есть, строго говоря, келедонес мне не нужны — у меня и с сольной карьерой всё в порядке. Но публика жаждет кое-чего из классики, с девочками, — «Дафна, ты всегда со мной», «Лестница на Олимп», «Не плачь по мне, Атлантида».

Это будет реально круто!

Я изо всех сил делал вид, что меня не тошнит. Мне уже доводилось внимать поэзии Аполлона, и если музыка хотя бы вполовину так же дурна, концерт вылетит в трубу со свистом — даже Эол, отец ветров, не сделал бы лучше.

— Отлично! — подытожил я не совсем искренне. — Так в чём проблема-то?

Небесная улыбка Аполлона как-то сразу подувяла.

— Слушай!

Он повернулся к золотым леди и поднял руки на манер дирижёра. По его мановению девушки издали хоровое: «Л-а-а-а-а-а-а!»

Это был всего лишь вокальный аккорд, один-единственный и совсем простой, но этот звук наполнил меня острым блаженством.

Я вдруг позабыл, где нахожусь и чем только что занимался. Даже если бы золотые певицы решили сей же час разорвать меня на кусочки, я бы не стал сопротивляться — при условии, что они продолжали бы петь. В мире больше не было ничего, ничто не имело значения — кроме звука.

Потом роботы замолчали. Наваждение схлынуло. На меня глядели три прекрасные, ничего не выражающие металлические маски.