Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

В противном случае ему было не совладать с эмоциями. Он не мог себе позволить плакать в лагере Юпитера. Фрэнк не мог демонстрировать свою слабость. Но с Перси говорить было легко.

— Она погибла на войне, — сказал он. — В Афганистане.

— Она была в армии?

— Да. В канадской.

— В канадской? Я не знал…

— Большинство американцев не знают. — Фрэнк вздохнул. — Да, Канада отправляла туда солдат. Моя мама была капитаном. Она — одна из первых женщин, погибших в бою. Она спасла нескольких солдат, прижатых к земле вражеским огнем. А сама… сама погибла. Похороны состоялись перед самым моим отъездом сюда.

Перси кивнул. Он не стал уточнять, и Фрэнк оценил это. Перси не выражал соболезнований, не делал сочувственных комментариев, которые всегда так досаждали Фрэнку: «Ах ты, бедняга. Нелегко тебе, наверно, пришлось. Прими мои глубочайшие соболезнования».

Перси, казалось, не в первый раз сталкивался со смертью и словно бы знал, что такое горе. Главное тут было — уметь выслушать. Не нужно было выражать сочувствие. Единственное, что помогало, это движение… продолжение жизни.

— Ты мне покажешь бани? — спросил Перси.

 — Я жутко грязный.

— Да. — Фрэнк выдавил улыбку. — Это точно.

Когда они вошли в парилку, Фрэнк вспомнил о бабушке, о матери, о своем проклятом детстве — спасибо Юноне и ее деревяшке. Ему почти хотелось забыть прошлое, как забыл его Перси.

X

Фрэнк

Фрэнк плохо помнил сами похороны. Но он помнил час перед ними — его бабушка вышла во двор, где он расстреливал из лука ее коллекцию фарфора.

Дом бабушки представлял собой обширный особняк серого камня на двенадцати акрах в Северном Ванкувере. Двор дома выходил прямо в Линн-Каньон-Парк.

Утро стояло холодное, промозглое, но Фрэнк не чувствовал холода.

На нем был черный шерстяной костюм и черная куртка, которые когда-то принадлежали его деду. Фрэнк испугался и расстроился, когда обнаружил, что эти вещи ему впору. Одежда пахла нафталином и жасмином. Ткань была колючая, но теплая. С луком и колчаном он, наверно, был похож на взбесившегося дворецкого.

Фрэнк погрузил часть дедовского фарфора в тележку и поспешил во двор. Там он расставил посуду на столбиках забора, ограждающего участок. Он стрелял так долго, что пальцы его потеряли чувствительность.

Он представлял себе, что, поражая каждую цель, приканчивает одну из своих проблем.

Афганские снайперы. Трах. Чайник разлетелся на части — стрела попала в самую его середину.

Медаль за самопожертвование, серебряный диск на красно-черной ленте — такой медалью награждают погибших при исполнении долга. Ее вручили Фрэнку так, словно это было что-то важное, словно эта медаль могла вернуть ему маму. Бах. Чашка, крутясь, полетела в заросли.

Офицер, который пришел к нему со словами: «Твоя мать — герой.